Книга Стерва для ботана, страница 94 – Юлианна Клермон

И я честно попыталась его остановить, но он сказал, что это не обсуждается. Ну… нет так нет, я настаивать не стала.

— У тебя есть пятнадцать минут, — через некоторое время стучу в закрытую дверь ванной.

Шум воды заглушает голос, поэтому стучу ещё раз и приоткрываю дверь.

В этот момент она открывается навстречу и едва не бьёт мне в лоб. Зажмурившись, в последнюю секунду успеваю отклониться назад.

— Элина! — меня хватают крепкие руки и немного болезненно сжимают. — Бедная твоя голова. Как ты?

Прижимаюсь к тёплому влажному телу.

Что?!

Распахиваю глаза. Но нет.

Он одет. Точнее, джинсы на нём есть. А вот футболка…

И, кажется, он воспользовался гелем. Моим гелем.

Ему… очень идёт этот запах. Голову кружит.

Смотрю на него и приоткрываю рот.

— Испачкался, — отвечает он на мой немой вопрос. — А у тебя что там плюхает?

— Плюхает? — тоже смотрю в сторону кухни и… бегу спасать соус.

Через пятнадцать минут мы уже спокойно ужинаем. Глеб накинул на плечи полотенце и больше не смущает меня полуобнажённым торсом, хотя там есть на что посмотреть.

Как он в первую встречу мог показаться мне дрищом?

Сухое, жилистое тело с чётко прорисованной линией плеч, без грамма жира или бугров мышц. Развитая грудная клетка, упругий живот. Словно он атлет. Или скалолаз. Или марафонец. Или…

Ох, Элина, не туда тебя понесло.

— Очень вкусно, — хвалит Глеб, отвлекая меня от залипательного зрелища.

— Папа любил «ласточкины гнёзда», — улыбаюсь, подкладывая ему ещё. — Это наше семейное коронное блюдо. Мама каждое воскресенье его готовила. И нас с сестрой научила.

— А мой отец, не поверишь, обожает гречневую кашу с мясом, — Глеб расплывается в широкой улыбке,

— Ну, это понятно, — фыркаю, отправляя в рот очередную порцию вкусняшки. — У военных всегда всё просто. Каша с мясом, тушёнка, компот из сухофруктов.

— Компот и я люблю. А вот тушёнку как-то не очень. Один раз попробовал, не понравилась. Больше не ел.

— А чем вас вообще в гарнизоне кормили?

Он откладывает вилку и удивлённо смотрит на меня.

— Почему в гарнизоне?

— А где ты мог жить, если твой отец — офицер?

Тоже перестаю есть.

Так, я чего-то не понимаю?

— Я что, не права?

— Смотря в чём, — он смотрит на меня немного задумчиво, будто что-то прикидывает. — А с чего ты так решила?

Коротко рассказываю свои наблюдения, сделанные ещё в первый день.

— Ну, всё верно? — в нетерпении ёрзаю на стуле и ловлю его прищуренный взгляд.

— Частично.

— Это как?

— Про отца ты права — он военный. И мы какое-то время жили на границе с Китаем…

— А мама?..

— Мама по образованию учитель, — он смеётся. — Английский, немецкий, китайский. Любит самообразовываться.

— Ага! — восклицаю, ткнув в его сторону вилкой. — Всё-таки я угадала. Ты у нас полиглот. С пелёнок по-китайски шпаришь?

— Почти, — улыбается он. — Но акцент у меня до сих пор плавает.

— Не верю.

— Проверишь? — приподнимает бровь.

— Да как я тебя проверю? У меня только андерстенд и ферштейн хорошо выходят, — фыркаю и тянусь за его тарелкой.

Он перехватывает мою руку.

Немного сжимает пальцы, смотрит прямо в глаза и что-то говорит на китайском.

Слова звучат тихо, мягко. Почти шёпотом. Перекатываются, как мурашки под кожей.

Я, конечно, ничего не понимаю.

Но от того, как он это говорит… у меня внутри что-то замирает.