Книга Стерва для ботана, страница 81 – Юлианна Клермон

Возвращаюсь к кровати, беру с тумбочки телефон и звоню маме.

Мне нужно встать на привычные рельсы. Перестать расслабляться. Дело, которым я занимаюсь, намного важнее всяких там симпатий и влюблённостей.

От последней мысли выпадаю в осадок. Что? Зачем я это подумала?.. Нет. У нас с ним просто общее дело. Ничего больше.

— Да, Элиночка, — слышу в трубке родной голос и забываю обо всём.

Мама счастлива. Вываливает на меня тонну новостей. Она только приехала и заселяется в палату, разбирает вещи. Но уже успела познакомиться с соседками. Они зовут её на вечерние посиделки в комнате отдыха. Говорят, после восьми вечера там даже устраивают танцы.

Улыбаюсь, слушая мамин голос, и постепенно возвращаю себе внутреннее равновесие. Маме хорошо, а это главное.

К моменту, когда я кладу трубку, а в палату заходит Глеб, я уже полностью собрана и сконцентрирована.

— Всё в порядке? — спрашиваю спокойно, даже немного отстранённо, а потом перекладываю ноут на живот, устраиваясь удобнее. — Ну что, продолжаем? Я поняла, почему ты здесь поменял местами. Можно ехать дальше.

Встречаю его немного прищуренный взгляд своим прямым. Я снова холодная и расчётливая, а всё, что я себе напридумывала, ничего не значит. Это просто временный сбой ослабленного болезнью организма.

Несколько бесконечно долгих секунд Глеб смотрит, будто бы изучает и принимает решение. Известное только ему решение.

— Продолжаем, — говорит наконец, садится, утыкается в ноут и начинает объяснять с того места, где закончил.

Я смотрю строго в экран, не позволяя себе сместить взгляд даже на долю сантиметра.

Сначала это даётся с трудом, но постепенно реферат затягивает, объяснения Глеба звучат всё более понятно, и вот мы уже снова делаем всё вместе — спорим, рисуем, чертим, ищем ссылки.

Словно ничего не было. Ничего.

В девять к нам снова заглядывает Настя. Мы сохраняем файл. Глеб прощается.

— Завтра можно начать с утра, — говорит, повесив рюкзак на плечо, и замирает в ожидании моего ответа.

— Нет, — коротко качаю головой. — Завтра и послезавтра я буду делать домашку. Накопилось много хвостов.

Его брови на какое-то мгновение сходятся на переносице, он словно хочет что-то сказать, но тут же передумывает. Лицо приобретает прежнее спокойное выражение.

— Хорошо. Тогда в понедельник? Или… — он замолкает. Думает. — Напишешь мне сама, когда сможешь?

— Конечно. Спасибо.

— Спокойной ночи, Элина.

Я молча киваю и перевожу взгляд на Настю.

— До свидания, — говорит он ей и уходит.

— До свидания, — улыбается Настенька, заряжая систему.

Ложусь, готовясь к процедуре.

Хочется обхватить себя руками, сжаться в комочек и лежать так, пока не станет легче. Или пока не усну. Но у меня сейчас вкусняшки, которые и так отправят меня подальше от этого непонятного вечера, в котором мысли уплывают не туда, куда нужно, и в котором мне так трудно дышать.

— Поругались? — Настя привычным быстрым движением вставляет иглу в катетер и проверяет подачу лекарства.

— Что? — переспрашиваю, не сразу поняв вопрос.

— С помощником своим поругались, говорю? — она внимательно следит за мерно падающими каплями, а потом удовлетворенно кивает и отходит.

— Нет. Почему ты так решила? — хмурюсь.

Она пожимает плечами.

— Жизненный опыт. Я на своего парня тоже так смотрю, когда обижаюсь.