Книга Стерва для ботана, страница 27 – Юлианна Клермон

Я этой участи в своё время избежала. Потому что не падкая на халяву. И слишком злая, чтобы мной пользовались.

— Оль, давай быстрей! — смеётся одна из девчонок, выглядывая из аудитории.

Нас обгоняет смутно знакомая шатенка. Кажется, видела эту тихоню в общаге.

Дура.

Делаю шаг в сторону и незаметно подставляю ногу. Она летит вперёд, нелепо взмахнув руками, падает на четвереньки.

Смотрит на порванные колготки и сбитые коленки. Переводит взгляд на меня.

— Ты зачем это сделала?.. — наивные серые глаза наполнены слезами.

Сердце неприятно дёргается. Давлю это ощущение.

— Под ноги смотреть надо, — холодно бросаю, обходя.

Пусть злится. Пусть ненавидит. Зато развернётся и пойдёт в общагу.

Уходим.

До «Планеты» добираемся пёхом. Можно было взять такси, но тут недалеко. И ночи ещё тёплые.

В клубе полно наших. Движуха уже на максимуме.

Музыка бьёт по ушам, свет рвёт пространство вспышками, толпа движется одним импульсом.

Поток входящих тянет нас к бару, но мне неинтересно. Тащу подружаек на танцпол.

Веселимся по упаду. Прыгаем, смеёмся, орём друг другу что-то в ухо под басы.

Программа реально огонь.

Вот только жарковато.

В какой-то момент наклоняюсь к Милке и кричу ей в ухо, что сейчас вернусь.

Протискиваюсь к выходу.

На улице сразу становится легче.

Прохладный ночной воздух обжигает разгорячённую кожу. Дышу глубоко и медленно. Прихожу в себя.

Достаю телефон.

Сообщений от мамы или Иринки нет.

Значит, всё нормально.

Собираюсь возвращаться, но в этот момент кто-то резко хватает меня за талию, разворачивая к себе. Жёсткие пальцы больно впиваются в рёбра.

— Вот ты и попалась.

Поднимаю голову и молча смотрю в злые зелёные глаза.

На одно короткое мгновение теряюсь. Воспоминание накрывает внезапной, яркой и острой вспышкой.

…Чужие, жёсткие руки больно сжимают и задирают футболку. Холодная усмешка, циничный прищуренный взгляд:

— Вот ты и попалась.

В груди вспыхивает паника. По вискам кровавым импульсом бьётся: «Помогите…», но наружу вырываются только жалобные всхлипы:

— Не надо…

Тяжёлое дыхание у самого уха, запах перегара и пота…

— Не ной. Тебе понравится.

А потом окрик. Дикий животный рык:

— Руки убрал!

Звуки ударов и чьи-то болезненные хрипы.

Меня обволакивают надёжные объятия брата. Рваный стук его сердца под моей щекой.

— Запомни, сестрёнка. Не можешь справиться, бей и беги.

…Резко моргаю, возвращаясь в реальность.

Натягиваю на лицо улыбку.

— Антон… Какие люди, — тяну с улыбкой, почти мурлыча. — Ты-то мне и нужен.

Хватка слабеет. В зелёных глазах мелькает растерянность.

— Правда?

— Конечно, милый. Я тебе тут кое-что задолжала.

Кладу ладони ему на грудь, чувствуя, как он замирает. Сначала от неожиданности, а потом… от предвкушения.

Да, милый, верь мне. Я тебе действительно задолжала. Долг платежом красен.

Медленно скольжу руками выше, поднимаясь на цыпочки и сокращая расстояние до опасного минимума.

Взгляд Самерского темнеет, становится тяжёлым и липким. Пальцы уже не держат — ползут ниже, нагло, собственнически щупают, прижимая к себе.

— И что же? — выдыхает он, склоняясь.

Опускаю ресницы и выдыхаю прямо в губы:

— Вот… это.

Резко хватаю его за куртку, делаю шаг назад и бью коленом.

— Су… — он сгибается пополам, захлёбываясь воздухом и зажимая ладонями пострадавший орган.