Книга Стерва для ботана, страница 101 – Юлианна Клермон

— Ты слышала разговор?

— Немного, — нахмурившись, кратко пересказываю его милое воркование по телефону.

«Я не приеду… И я тоже… Немного занят… Ничего серьёзного…»

Опускаю голову и стараюсь контролировать эмоции. Получается плохо.

— С кем ты говорил? — спрашиваю едва слышно.

Слышу тихий вздох. И… смех.

— Ты ревнуешь?

— Что? Нет! — смотрю ему прямо в глаза.

Ревную. Очень. Но ни за что не признаюсь.

Он обхватывает моё лицо, гладит скулы.

— Это была мама, — говорит, мягко целуя. — Она всё время волнуется.

Испытываю невероятное облегчение, что никакой «её» действительно не было.

— Значит, ты проиграл? — спрашиваю, выныривая из объятий и садясь на стул.

Режу колбасу на бутерброды. Сердечко поёт.

— Почему? — Глеб кидает на меня удивлённый взгляд.

— Ну, ты же отца подключил, — пожимаю плечами. — Значит, он помог.

Он замирает с кружками в руках.

— А, это. Нет. Я просил для другого человека.

— Из армии кого-то вытащить? — усмехаюсь.

— Что-то вроде этого, — он садится и ставит передо мной кружку, закрывая эту тему. — Пьём чай и идём работать дальше.

— Как скажешь, начальник, — смеюсь.

После обеда мы целый день гребём квартиру. Я протираю пыль, полирую поверхности, Глеб выбивает на балконе всё, что можно вынести и выбить. Потом мы вместе моем люстры. Глеб протирает плафоны, я ополаскиваю тряпки.

Болтаем обо всём на свете. В основном, конечно, о юрфаке. Я пробовала заговорить о том, где и как он жил, но получила в ответ общие фразы о закрытых гарнизонах.

Фыркаю. Вот тролль.

К моему огромному облегчению мы не говорим обо мне. Я только рассказала, что у меня есть замужняя сестра, племянник и мама, которые живут в небольшом городке довольно далеко отсюда.

Ближе к вечеру мы отправляемся в магазин. Покупки снова оплачивает Глеб. Я снова возмущаюсь, но он закрывает мне рот коротким поцелуем.

— Элин, не заставляй меня чувствовать себя иждивенцем, — говорит, и я больше не спорю.

А вечером мне на карту приходят деньги.

— Глеб, — едва не подпрыгиваю от восторга, — нам с тобой заплатили за реферат. Смотри.

Показываю ему приложение.

— Класс, — он отрывается от перемешивания риса. — Я рад за тебя.

— За нас, — поправляю его. — Это наша работа. Общая.

— Наша-наша, — соглашается он. — У тебя котлеты не подгорят?

— Ой! — оставляю в покое телефон и возвращаюсь к сковороде.

После ужина мы идём в зал, некоторое время делаем домашку. Причём Глеб больше помогает мне, чем делает своё. А потом раскладываем диван, закидываем на него подушки, накрываемся пледом и включаем на ноуте какой-то фильм.

Устраиваюсь на плече у Глеба, но успеваю посмотреть только начало. День был очень позитивный, но такой насыщенный, что я сама не замечаю, как засыпаю.

Просыпаюсь неожиданно и сразу же открываю глаза.

В комнате темно. Только с улицы тянется бледная полоска света, и на потолке медленно качаются тени от веток.

Несколько секунд не понимаю, где я, и почему мне тепло. И только потом осознаю, что я так и лежу на плече у Глеба.

Щека прижата к его футболке, под ухом — мерный и ровный стук сердца. Его рука обнимает меня поверх пледа.

Он горячо дышит мне в макушку.

Сначала я лежу неподвижно, потому что боюсь пошевелиться и разбудить его. А потом пытаюсь тихонечко отстраниться.

Глеб глубоко вздыхает и притягивает меня обратно. Захватывает в кольцо. Ладонь на спине прижимается чуть крепче.