Книга Мы друг друга не выбирали, страница 19 – Марина Кистяева

Он остановился вплотную к Лешке. Было темно, фонари так себе светили. Девчонка отшатнулась, рот от удивления открыла.

— Болеешь, значит? – зарычал он, сжимая кулаки.

И снова она взглядом сучьим полоснула. Ресницы запорхали.

— Рус, так с утра у нее была темпа! – Машка попыталась вклиниться. Всегда с ней ошивается, типа защитницы. Только от него не защитит! Не прокатит!

Алешка молча пялилась на него, открывая и закрывая рот. А он пялился на ее губы.

Больше таким придурком он не был. Никаких приглашений. Придет время, так возьмет.

Рустам вынырнул из прошлого. Вовремя. Звонил дед.

— Рустам, зайди-ка ко мне.

Пришлось ехать. Да и с дедом ему тоже потрещать надо было, обсудить клуб. Есть место, которое он хочет забрать. Деньги свои у него есть, но не такие. Нужно содействие деда.

Умаров-старший его потихоньку вводил в семейный бизнес, но пока Русу не стукнет хотя бы двадцать два, кто его всерьез будет воспринимать? А вольным слушателем он с десяти лет в компании. Смотрит, наблюдает, замечает. Делает выводы.

Дед находился в городской квартире. Уже плюс, не переться за город. У Рустама еще планы на вечер.

Он вошел в здание, поздоровался с охраной. Поднялся на верхний этаж.

Дед сидел в халате и неспешно пил коньяк.

— Проходи.

Рустам опустился в кресло напротив него.

— Выпьешь?

— Выпью.

Рустам встал и плеснул себе на один палец. У него режим. Да и не особо он уважал алкоголь.

Но он уважал деда. И когда тот предлагает, он не может отказаться априори.

Дед заменил ему всех. Отца, мать. Друзей. Учителей. Он был для него героем, тем человеком, с которого брал пример и на кого равнялся. Дед мог раздавить любого, но никогда не ломал своих. В девяностых его люди шли за ним в огонь, потому что знали – Умаров последний паек отдаст, если надо. Но если предашь… Не жди пощады. Он часто говорил, что сила не в стволах. Сила в том, чтоб твои враги знали, что твое слово крепче стали.

Была одна полулегенда-полуправда про Арслана Умарова. Что, мол, в те же девяностые, когда шел капитальный передел рынка, он приехал в одиночку на разговор с чеченами. Они хотели отжать долю, забрать город. Умаров вышел оттуда один. И через пару месяцев стал негласным главой «трубы». А через пару лет – гласным.

Его уважали. Его боялись. Поэтому ничего удивительного, что и Рустам любил деда.

Умаров затянулся. Он курил редко. В последнее время чаще, и Рустаму это не нравилось. Сдавал старик? Рано, черт побери! Дым стелился сизой пеленой по комнате.

Они молча отсалютовали.

— Уважил старика…

— Дед, хорош, а?

— Ты меня не перебивай. Лучше присядь.

Рустам снова сел, положил локти на колени, подавшись вперед. Что-то дед чересчур спокойный.

Не к добру.

— Гостья у меня сегодня была, – начал он издалека.

Рустам мгновенно напрягся.

— Гостья?

— Да. Алексия Федорова. Твоя одноклассница.

Вот же!..

Рустам сжал зубы с такой силой, что послышался скрежет.

Дед сделал еще один глоток.

— Чего она хотела?

— Защиты просила. От тебя.

— Оху…

Он не договорил, сильнее сплетая пальцы.

Ну пиздец тебе, Федорова. Допрыгалась. Прийти к деду и все вывалить! Она совсем головушкой тронулась? Не понимала, к кому шла? Ей рассказать, сколько дед девок в бордели отправил и на Кавказ в аулы дальние? Скольких подкладывал, использовал? Алешка вообще с головой дружит? Или она витает в долбаных облаках, где скачут розовые пони?