Книга Консильери, страница 89 – Пайпер Стоун

Я была такой влажной, моя киска пульсировала, боль вызывала прилив адреналина. Казалось, я не могла унять дрожь, когда он устроился у меня между ног, просунул руки под меня и приподнял мою попку. Каждый издаваемый им звук был животным, намеренным, а у меня кружилась голова и я сходила с ума от желания.

Когда он впился пальцами в мою кожу, открывая меня еще шире, я никогда в жизни не чувствовала себя такой уязвимой. Не было никаких колебаний, только чувство растущей потребности, которую требовалось удовлетворить. В тот момент, когда он провел языком назад-вперед по моему клитору, я издала пронзительный крик, прижимая руку к губам всего несколько секунд спустя.

Мэддокс водил языком круг за кругом, пока я не потянулась к нему, хватаясь за длинные пряди его волос.

— О, нет, ты не сделаешь этого, маленькая овечка. Никаких прикосновений, пока я тебе не разрешу.

Даже мрачность в его голосе была совершенно другой. Я парила на белом облаке блаженства, когда он провел языком по моим набухшим складочкам, едва касаясь кончиком внутри. Он был нежен, трепетен, и это почти сводило меня с ума. Он продолжал издеваться надо мной еще несколько минут. Я была такой влажной, такой горячей, что не могла перестать хватать ртом воздух. Теперь я издавала просто дикие звуки.

Когда я пошевелила бедрами, приподнимая их с одеяла, Мэддокс поднял голову. Я уставилась на него затуманенным взором, борясь с бешено колотящимся сердцем.

— Что-то не так, милая? — застенчиво спросил он, улыбка на его лице была слишком озорной.

— Ты сводишь меня… с ума.

— У тебя с этим какие-то проблемы? — сексуальный ублюдок имел наглость ущипнуть меня за клитор, пока меня не охватил новый прилив возбуждения. — Если так, скажи мне, чего ты хочешь.

— Я… — по правде говоря, у меня никогда раньше не было мужчины, который бы мной лакомился. Ни разу. Но это… это было достаточно мощно, чтобы я растерялась.

— Скажи мне. — Когда Мэддокс повел себя так, словно собирался отстраниться совсем, я закричала именно то, что мне было нужно, чтобы он сделал. — Лижи меня. Боже милостивый, лижи меня, пока я не кончу.

Выражение его лица стало более чувственным, хищным.

— Вот так-то лучше. — Он мгновенно опустил голову в мою влагу, проникая языком глубоко в мое узкое влагалище.

— О, Боже мой.

Когда Мэддокс яростно облизывал меня, я оказалась в другом измерении, оргазм на несколько секунд охватил мои пальцы ног. Когда он добавил один палец, проникая глубоко внутрь, я растворилась в этом мгновении. Не было слышно ни звука, ни дуновения ветерка, ни беспокойства о том, через что мы проходим. Только чистое удовольствие, накатывающее на меня, как приливная волна.

Я прижалась спиной к одеялу, закинув руки за голову. Пока я смотрела на яркие звезды, мерцающие в небе, мои мышцы начали расслабляться, напряжение спадало. Я почувствовала, что на моем лице появилась улыбка, приближая сладостный момент нирваны.

Мэддокс добавил второй, затем третий палец, разминая мои мышцы, когда раздвигал пальцы.

— Такая узкая. Черт возьми, ты такая тугая. — Его слова были искажены, возможно, из-за того, что у меня звенело в ушах.

Я не могла поверить в то, какое наслаждение пронзило меня, и в то, что я затаила дыхание от удивления при мысли о том, что он может сделать дальше. Он приподнял мое туловище еще выше, двигая головой взад и вперед, добавляя безумия этому прекрасному моменту каждым глубоким и хриплым звуком, который он издавал. Никто не мог бы сказать мне, что что-то настолько интимное может быть настолько приятным, но по мере того, как его действия становились все более грубыми, от оргазма у меня начали поджиматься пальцы ног, поднимаясь вверх по обеим ногам.