Книга Консильери, страница 84 – Пайпер Стоун

— Да ладно тебе, — подумала я, отталкивая его руку. — Ты можешь быть кем угодно, но только не хладнокровным убийцей.

Мэддокс сделал еще глоток своего напитка, едва взглянув в мою сторону.

— Ты действительно хочешь знать, сколько человеческих жизней я оборвал, Зои? Это поможет тебе лучше спать по ночам? Поэтому ты спросила меня о карме? — когда я не ответила, Мэддокс издал смешок. — Не думал, что ты действительно захочешь это знать. Пусть будет так. Или, если предпочитаешь, достаточно знать того, что я опасный, смертельно опасный человек. И уверен, что в один день карма вернется ко мне сполна.

— Ты хороший человек, даже если не хочешь этого признавать.

— Нет, Зои. Не хочу тебя расстраивать. Но как ты думаешь, почему твой отец еще давным-давно предупреждал меня держаться от тебя, нахрен, подальше?

Это стало новостью.

— Он это делал?

— Ага. Делал.

Мэддокс сделал еще один глоток из своего бокала, допил его и потянулся за бутылкой скотча, которую принес с собой. Тем временем он припрятал для меня порцию «Моэт Шандон». Пока я изо всех сил старалась сохранить шампанское, когда Мэддокс замолчал, как сейчас, мне захотелось выпить прямо из бутылки, а не из безумно смешного пластикового стакана, который он мне предоставил.

— Почему?

— Как ты думаешь, почему, Зои? Потому что я недостаточно хорош для его единственной дочери.

Я хотела разозлиться из-за того, что мой отец мог так поступить, но это был мой дорогой папочка. Ни один мужчина никогда не будет достаточно хорош для меня.

— Думаю, это потому, что папа хочет свести меня с кем-то.

Мэддокс медленно повернул голову, прищурив глаза, и в отблесках пламени я на мгновение увидела неприкрытую ярость. Было похоже на то, что я видела, когда он спас меня от двух похитителей. Он хотел разорвать их на части голыми руками.

— Что ты сказала? — спросил он, хотя его голос звучал так, словно он рычал.

— Он не сказал мне это прямо в лицо, но намекнул мне, что на вечеринке было несколько завидных холостяков.

Мэддокс глубоко вздохнул, и его настроение омрачилось еще больше. Легкий треск пластикового стакана в его руке позволил мне еще раз убедиться в том, насколько он был взбешен, услышав эту новость.

— В чем дело? Что случилось?

— Он не может этого сделать, — произнес Мэддокс с такой властностью, что я поняла: мой легкомысленный комментарий задел его за живое.

— Он мой отец, Мэддокс. Думаю, я стою больше, чем мне казалось. — Я попыталась отшутиться, но не только поняла, что это может быть как-то связано с причиной нападения, но и с тем, что я задела его за живое, что также сильно разозлило его.

— Никогда больше так не говори. Слышишь меня? — он схватил меня за запястье и притянул к себе.

Его действия потрясли меня больше, чем все, что он делал до сих пор. Я не могла найти правильного ответа, не в силах что-либо сказать.

— Слышишь? — его голос был еще мрачнее, чем раньше.

— Ладно. Да, я слышу тебя. Мне жаль. Я просто дразнилась. Вот и все.

Его грудь поднималась и опускалась, дыхание оставалось затрудненным.

— Ты совершенно особенная женщина. Он не поступит так с тобой. Я этого не допущу.

Это был первый раз, когда я почувствовала, что он действительно заботится обо мне, по какой-либо другой причине, чем потому, что я была одним из указаний к его работе.