Книга Консильери, страница 22 – Пайпер Стоун

— Это могло произойти.

Чертовски здорово.

— Тебе нужно научиться скрывать свой характер. Лэндри разберется с ней, если она продолжит доставлять проблемы. Оставайся внутри и убедись, что женщины Тибодо и маленький Габриэль в безопасности. — Мне не нравилось, что Рэйвен и маленького сына Армана держали здесь, но Арман настаивал, что это безопаснее, чем любая другая альтернатива.

— Конечно. У тебя такой взгляд, босс. Мы ожидаем неприятностей?

— Так мне сказали, но я чертовски надеюсь, что нет, — рявкнул я.

— Угу. Буду держать свое оружие наготове на всякий случай. Кстати, красивые цветы.

Не было никакой особой причины, по которой смех Тони мог вывести меня из себя, но это было так.

Я отбросил свои неприятные мысли в сторону, пробираясь сквозь густую толпу людей, на мой взгляд, гостей было слишком много, но и Арман, и Рэйвен любили шумные вечеринки. Я взял виски в одном из шести баров, уже поглощенный музыкой, которую играла Зои. Я хотел бы записать все это, чтобы успокоить свои расшатанные нервы.

Не могу вспомнить, сколько раз меня приглашали на ее частные концерты, начиная с того времени, когда ей было одиннадцать или около того. Арман всегда был гордым отцом, баловавшим свою малышку, желавшим, чтобы она чувствовала себя принцессой. Она же всегда мечтала заниматься музыкой и стать концертирующей пианисткой. Арман об этом не подозревал. Если бы этот мужчина принимал решения, она бы осталась запертой в своей комнате, вместо того чтобы добиваться своего. Зои никогда бы этого не потерпела.

Приближаясь к музыкальной комнате, я почувствовал благоговейный трепет среди гостей. Когда я стоял в аудитории в Нью-Йорке во время ее последнего сольного выступления со школьным оркестром, музыка была выбрана ее профессором. Однако именно в тот момент все изменилось. Я перестал думать о ней как о дочери моего босса, веснушчатом подростке, и начал видеть в ней красивую, жизнерадостную женщину.

Я буду гореть за это в аду, и Арман будет тем, кто отправит меня туда.

Я подошел ближе, испытывая отвращение к тому факту, что был полностью возбужден. Я никогда особо не увлекался музыкой, возможно, потому, что почти все время работал, но все, что выбирала Зои, было захватывающим, сегодняшняя музыка ничем не отличалась.

Однако партия, которую она играла, была темной, как ночь, почти такой же зловещей, как тишина, царившая снаружи. Звук был навязчивым, таким печальным, что никто в комнате не двигался. Своими длинными пальцами и выразительными движениями, почти всегда играя с закрытыми глазами, она завораживала зрителей. Она выбрала классическую пьесу, но с акцентом на басовые аккорды. Полностью погрузилась в музыку, ее тело покачивалось, а длинные волосы переливались в свете светодиодной подсветки.

И ни один человек в зале не остался равнодушным к чувственности музыки, хореография которой, несомненно, была приукрашена исполнительницей. Было легко поддаться очарованию Зои, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался.

По крайней мере, с того места, где я стоял, я мог её разглядеть. Зои была великолепна в ярко-красном платье, ее длинные темные локоны спускались более чем до середины спины. У нее всегда была сияющая кожа, она была из тех женщин, которым не нужно краситься, но сегодня вечером она просто сияла. Вздохнув, я изо всех сил постаралась отвести взгляд, понимая, что Франсуа вот-вот встанет сбоку от меня. Его появление заставило меня напрячься еще сильнее.