Книга Консильери, страница 12 – Пайпер Стоун

И вот я дома, как и требовалось, и вынуждена встретиться лицом к лицу с единственным мужчиной, которого я не могу получить. По тысяче причин я нервничала настолько сильно, что второй бокал вина, который я как раз собиралась выпить, не пошел мне на пользу. В моей старой комнате было слишком много воспоминаний. Я взглянула на одну из фотографий моей матери, ее улыбающееся лицо напомнило мне мое собственное. Папа говорил мне, что я в точности на нее похожа, но я поняла, что поначалу это было нелегко для человека, который страдал годами, и только Рэйвен смогла вывести его из тьмы.

Теперь, пока я смотрела на свое отражение, я была той, кто испытывал горе еще большее, и не была уверена, почему. Я оставила и другие фотографии, на которых были изображены мои дни рождения и особенный день с Сантой. Было странно видеть меня, восьмилетнюю или девятилетнюю, на фоне Мэддокса, который маячил на заднем плане, позволяя моему отцу наслаждаться моментом, когда его единственного ребенка фотографируют на коленях у какого-то неизвестного мужчины в костюме Санты. По правде говоря, я сохранила эту фотографию, не потому что это было любимое воспоминание. Я сохранила ее, потому что это была одна из немногих фотографий Мэддокса, которые у меня были. Я забыла ее упаковать, когда уезжала в аэропорт в тот день, когда направлялась в Нью-Йорк.

Я была бы рада забыть об ужасном разговоре, который состоялся у меня с человеком, который всегда был моим телохранителем. Моим телохранителем. Никто никогда не называл его так. Он был слишком важной персоной в организации Тибодо, третьим по старшинству после моего отца и одного из моих дядей, но он всегда был рядом и защищал меня.

Горячая волна пронзила мою грудь, направляясь к лицу. У меня не было причин смущаться, но я чувствовала именно это. По крайней мере, я перестала думать о себе как о глупой маленькой девочке, которая так по-дурацки влюблена в него. Я переключила свое внимание на другие фотографии и смогла улыбнуться.

Я пробежала пальцами по одной фотографии, на которой была изображена Мэгги, та, по которой я так скучала после переезда. Мы несколько раз звонили друг другу, обещали поддерживать связь. Возможно, это была моя вина, что наша дружба распалась. Настала моя очередь сыграть в догонялки и позвонить ей. Я была занята, по крайней мере, так я себе говорила. Правда же заключалась в том, что я хотела разорвать еще одну связь с Новым Орлеаном. Было слишком больно не сделать этого, особенно когда она всегда слишком много говорила о мужчине, в которого я была влюблена с тех пор, как себя помню.

Она всегда знала, что все, кто работал на моего отца, считались для меня недоступными, так почему бы не преследовать Мэддокса, как маленькая лисичка, которой она и была? Судя по нашему последнему разговору, они не один раз трахались с ним. Я все еще не уверена, пыталась ли она оценить мою реакцию или выплеснула эту новость мне в лицо по более мрачной причине.

Мне было трудно поверить в возможность их интрижки, но я не настолько хорошо знала Мэддокса, человека настолько замкнутого, что у меня появились фантазии о его прошлом. И все же, неприятные подробности причинили мне такую боль, что я возненавидела ее. Возможно, я все еще ее ненавижу. Это нехорошо. Я не собиралась возвращаться домой, но у меня больше не было причин отказываться от вечеринки, на которой настояли мой отец и его жена.