Книга Под прицелом бывшего, страница 6 – Виола Волконская

Я укусила сэндвич и замерла. Вкус был потрясающим, но я почти не чувствовала его. Лёша сел рядом — ближе, чем требовали правила приличия. Наши плечи не соприкасались, но я ощущала жар его тела через тонкую ткань платья. Каждый раз, когда он тянулся за клубникой или наливал лимонад, его рука проходила в сантиметрах от моей, и кожа отзывалась на эту близость, как на прикосновение.

— Люся, — тихо произнёс он. Не вопрос. Утверждение. Моё имя в его устах прозвучало как касание.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня так же, как вчера в душевой: тяжело, внимательно, не скрывая желания. Только тогда между нами была вода и пар, а сейчас — ничего. Только воздух, заряженный электричеством.

— Можно вопрос? — спросил он, и голос его стал хрипловатым.

— Зависит от вопроса, — прошептала я. Сэндвич был забыт. Клубника осталась нетронутой.

— Почему ты вчера так быстро сбежала?

Вопрос повис в воздухе. Закатное солнце окрасило его лицо в тёплые тона, но в глазах была тьма. В его голосе не было упрёка — только искреннее любопытство и что-то ещё, более глубокое, от чего у меня перехватило дыхание.

Я опустила взгляд на свои руки. Пальцы дрожали.

— Потому что испугалась.

— Чего? Я такой страшный?

— Я испугалась близости, — честно ответила я, поднимая глаза. Голос был тихим, но каждое слово давалось с трудом. — Ты прикоснулся ко мне слишком интимно. У меня пупырчатые мурашки побежали по всему телу и я испугалась. Ты меня смутил, я просто не ожидала, что ты меня тронешь так...

Лёша медленно поставил стакан на плед. Его рука накрыла мою. Не схватила, не сжала, просто легла сверху, тёплая и сильная. Большой палец осторожно, едва касаясь, погладил костяшки моих пальцев. По руке пробежали мурашки, собираясь где-то в районе локтя.

— А сейчас? — голос стал ещё ниже, вибрируя в вечернем воздухе.

— Сейчас я сижу в заброшенном парке с парнем, который вчера видел меня насквозь в мокрой рубашке, — прошептала я, не отводя взгляда. — Ем лучший сэндвич в своей жизни. И думаю, что, возможно, бежать больше не хочется. Но мне все равно страшно.

Уголок его губ дрогнул. Не насмешливой, не самоуверенной улыбкой — настоящей, тёплой, от которой внутри всё расплавилось. Он наклонился ближе, и мир сузился до расстояния между нами. Пахло цветами, лимонадом и им. Его дыхание коснулось моих губ, тёплое, неровное.

Сердце колотилось так, что, казалось, он должен был это слышать. Я не отвела взгляд. Не отступила. Не закрылась. Впервые позволила себе просто быть увиденной. По-настоящему.

Его губы остановились в миллиметре от моих. Не коснулись. Не поцеловали. Просто остались там, в этой невыносимой, пьянящей близости, дыша одним со мной воздухом. Я чувствовала тепло его рта, биение пульса на его шее, тяжесть его взгляда на своих губах. Время остановилось. Весь мир исчез. Был только он, его дыхание и это пространство между нами, которое хотелось сократить и одновременно растянуть на вечность. Наши глаза изучали друг друга, в желании, в предвкушении.

— Хороший ответ, — прошептал он прямо мне в губы.

И отстранился. Медленно, неохотно, словно ему самому стоило усилий разорвать эту связь.

Мы сидели на пледе, пока город внизу зажигал огни, и говорили обо всём: о школе, о музыке, о глупостях детства. Но каждое слово было пронизано тем, что осталось несказанным. Каждое случайное прикосновение рук, каждый контакт коленей был маленьким взрывом. Напоминавшим о несостоявшемся поцелуе, о той близости в душевой.