Книга Под скорбной луной, страница 74 – Карен Одден

У меня в горле встал комок, и я, дважды сглотнув, выдавил:

— Там было достаточно. Более чем достаточно…

— Ну вот, она схватила меня за руку и потащила наверх. Сказала собрать твои вещи и сложить их в мешок, который лежал у нее под кроватью. Я быстро содрала твою одежду с крючков и свернула ее аккуратно, как могла. Еще помню, как подумала: хорошо, что сегодня понедельник — все еще чистое после субботней стирки. Вытащила твой нож из-за сундука и бросила его на дно мешка. Ма тем временем завернула тебе еду и положила ее сверху.

Я мысленно представил себе эту сцену: ма Дойл проворно режет сыр и хлеб длинным ножом и заклинает Элси поторапливаться.

— Я спросила, все ли с тобой будет нормально, и она замерла вот здесь. — Элси указала на конец стола. — Приложила руки к животу, будто вдруг почувствовала себя плохо. «Господь защитит Микки, — сказала она, — но мы тоже должны ему помочь».

Элси криво улыбнулась, от чего у нее на щеках образовались ямочки.

— Не знаю, кому ма собиралась помочь — тебе или Господу, но, похоже, до нее дошло, что мне обязательно нужно объяснить, в чем тут дело. Я ведь могла к кому-нибудь пристать с расспросами, если она промолчала бы. Она спросила, помню ли я, как ты рассказывал про О’Хагана. Я ответила, что да, помню. Ма прошептала, что тот хотел заставить тебя делать очень плохие вещи, а ты отказался. Тогда О’Хаган разозлился, поэтому тебе и приходится бежать. Конечно, это была лишь часть правды, но мне этого вполне хватило.

В глазах Элси заплескалась печаль.

— Я знала, что ты боксировал в его клубе, и думала, что вы друзья, но ма сказала: «О’Хаган ни с кем не дружит. Он — настоящая змея». Посмотрев ей в лицо, я поняла, что тебя убьют, если ты не скроешься.

Она тяжело вздохнула.

— Потом она взяла меня за плечи, глянула мне в глаза и заявила, что ты не хочешь нас покидать, но такова судьба. На время тебе придется уйти, и нам не следует из-за этого грустить и не нужно на тебя злиться. А еще никому нельзя рассказывать, что мы слышали про облаву и помогли тебе убежать. Особенно Колину. — Элси перевела взгляд на шкаф у плиты. — Ма нашла пару старых папиных ботинок, сказала, что они придутся тебе как раз впору, а у моих братьев нога меньше.

Я вспомнил эти ботинки. Коричневые, с хорошей толстой подошвой. Мне еще тогда подумалось — откуда они вдруг взялись? Я давно о них забыл. Ботинки сто лет как пришли в негодность — сначала появились дырки на подошвах, а потом, когда они стали тесны, разошлись швы.

— Она дала мне деньги, которые на самом деле не могла себе позволить отдать, — пробормотал я.

— Ага, и еще забрала у меня семь пенсов, которые я заработала вышивкой, — улыбнулась Элси. — Можешь теперь меня поблагодарить.

Она шутила, но в глазах у меня запекло так, что пришлось отвернуться и долить кипятка в заварочный чайник. Девушка с сожалением хмыкнула:

— Я шучу, Микки. Очень рада, что смогла поучаствовать, тем более ма утверждала, что мои семь пенсов тебе обязательно помогут. Так что я была очень горда.

Совершенно в стиле ма: она всегда давала понять, что видит твой вклад в общее дело, и всех нас в таких случаях и впрямь переполняла гордость.

— Потом она оставила меня с миссис Мерфи и побежала искать тебя в доках, — завершила свой рассказ Элси.