Онлайн книга «Под скорбной луной»
|
Я насмешливо хмыкнул. Восемьдесят с лишком лет назад, когда Актом об унии был распущен ирландский парламент, парламентарии начали перемещаться в Лондон, на новое место службы. Поскольку они составляли безусловное меньшинство, их чаяния в основном игнорировали; в результате мы получили десятилетия притеснений ирландского народа и бездушную политику Лондона. Идея реставрации самоуправления всплывала не раз: некоторые политики признавали, что наделение ирландских парламентариев правом распоряжаться делами своей республики снизит недовольство и уровень насилия в самой Англии. И все же большинство членов парламента считали моих соотечественников сбродом, которому нужна твердая рука, поэтому подобные предложения неизменно встречали бурное сопротивление. За десять последних лет Ирландское республиканское братство не раз прибегало к террору и угрозам, пытаясь заставить парламент восстановить автономию Ирландии. Достигли они обратного эффекта: насилие лишь укрепляло решимость британцев не допустить самоуправления республики. — Это ничего не даст, — покачал головой я. Однако Том не разделял моего скепсиса. Смотрел он на меня искренне, серьезно и даже с надеждой. — Я прекрасно знаю: многие думают, что это невозможно. — Он поднял руку. — Но на этот раз все иначе. Поговаривают, что в следующем году на пост премьера вернется Гладстон. Разумеется, при Дизраэли о самоуправлении Ирландии не могло быть и речи. Он ирландцев терпеть не может. — Невзирая на то, что консерваторам свойственно посматривать на моих соотечественников с подозрением, не более? — Ну да. Вот что он писал в своем письме в «Таймс». — Том воздел изуродованный указательный палец и заговорил напыщенным тоном: — «Ирландцы ненавидят наш порядок, нашу цивилизацию и развивающуюся промышленность, а также религию. Это дикая безрассудная раса, ленивая, неуверенная и суеверная. Никакой симпатии к английскому укладу жизни они не испытывают». — Том махнул рукой. — Дальше он продолжил в том же духе — прошелся по ирландской клановости и природной грубости. — Неужели он написал это письмо, будучи премьер-министром? — недоверчиво спросил я. — Нет, до того. Причем под псевдонимом. — Господи… — Дизраэли не из тех, кто склонен преуменьшать опасность, не так ли? — Том скорчил гримасу. — В парламенте немало политиков, которые не любят ирландцев… — Зато любят деньги, которые приносят им ирландские фабрики и возделанные поля, — продолжил за него я. — Именно, — признал репортер. — Кстати, наши промышленники содрогаются при упоминании о деятельности «Молли Магуайр»[2] в Соединенных Штатах. Я знал об этом движении, которое зародилось в Ливерпуле в тридцатых годах нашего века, но никогда не слышал, чтобы оно переместилось за океан. Видимо, Тому бросилось в глаза мое замешательство. — Они перебрались в угольный бассейн Пенсильвании еще в пятидесятых. После обвала в двух шахтах создали профсоюз, сражающийся за лучшие условия труда и справедливую заработную плату. В прошлом году двадцать его участников вздернули за мятежи. — Он помолчал. — Англичане владеют десятками фабрик в Ирландии. — Значит, самоуправление Ирландии повлечет за собой принятие законов о более высокой оплате труда и мерах безопасности… — И это обойдется недешево, — поджал губы репортер. |