Книга Под скорбной луной, страница 135 – Карен Одден

Пробираясь на ощупь, я спустился на первый этаж. Добравшись до низа, провел рукой по стене и обнаружил гвоздь, на котором раньше, должно быть, висел фонарь. Пробормотал себе под нос проклятие и ощупал противоположную стену. Здесь фонарь, к моему облечению, по недосмотру оставили. Вытащив коробок спичек, я поджег фитиль. Быстрый осмотр помещения никаких результатов не дал, и я направился к подвалу. Четвертая ступенька угрожающе качнулась под моим весом, и дальше я держался как можно ближе к стене, цепляясь за перила и проверяя, куда ступает нога. В самом низу находилась запертая дверь. Вытащив из кармана набор отмычек, я выбрал две из них, которые обычно помогали в подобных случаях.

Согнувшись, вставил их в замочную скважину и начал тихонько проворачивать. Прошло не более двух минут, и замок тихо щелкнул. Слава богу… Я убрал отмычки, открыл дверь и шагнул внутрь.

Вподвале пахло крысиным пометом и ржавым железом.

Возвышавшаяся в двадцати футах от входа кирпичная стена, в которой также имелась дверь, разделяла помещение надвое. В передней половине было пусто, только валялись на полу куски досок — видимо, от деревянных ящиков. В вентиляционной решетке, вмонтированной в потолок у внешней стены, тихо посвистывал ветер.

Я приблизился к двери, сбитой из вертикально поставленных досок, часть из которых успела основательно прогнить. Засов с той стороны, сквозь щели не видно ни зги. Я стукнул в дверь кулаком. Если кто-то стережет Колина, наверняка этот человек среагирует на шум.

Изнутри донесся слабый звук.

Не слишком похоже на человеческий голос…

Сдержав желание выкрикнуть имя Колина, я приложил ухо к трещине. Тишина… Не померещилось же мне?

Просунув между досок нож, я попытался поднять засов, но не преуспел — тот оказался тяжеловат. Деревянное полотно, хоть и гнилое, с одного удара не разбить. Придется поработать. Я обнаружил, что одна из досок отошла от дверной рамы, и выпилил из нее несколько кусков, после чего просунул пальцы в образовавшуюся дыру и дернул доску на себя. Снять засов через образовавшееся отверстие было уже несложно.

Дверь открылась, и я, схватив фонарь, обвел его лучом внутреннюю комнату.

Эта часть подвала оказалась больше, чем внешняя. Стены здесь отсырели, пол был грязным. Внутри стояли деревянные столбы и перегородки, разделяющие помещение на несколько отдельных отсеков для сортировки и хранения товаров.

— Колин! — крикнул я. — Ты здесь?

Мой голос гулким эхом отразился от кирпичных стен.

Тишина…

Я бросился к первому отсеку, затем к следующему.

Свет моего фонаря отбросил бесформенную тень на противоположную стену, и я, приглядевшись, понял, что передо мной скорчилась гротескная фигура человека, привязанного к стулу и безвольно упершегося подбородком в грудь.

О господи…

Оставив фонарь на земляном полу, я склонился над пленником и приподнял его голову, которая вяло качнулась на шее. Отвел в сторону прижатую к животу руку; на рубашке расплылось большое темно-красное пятно.

— Колин… — хрипло прошептал я.

Опустился на колени, приложил пальцы к шее, затем к запястью юноши. Пульса не почувствовал, хотя кожа была еще теплой. Я уткнулся лбом ему в плечо, и мои глаза наполнились слезами. Осторожно потянул вверх рукав рубахи. Ох… Именно этого я и опасался. На предплечье темнели следы многочисленных ожогов. А его бедные пальцы… Три из них были сломаны. Колин продержался дольше, чем многие, прежде чем под пытками возвести на себя вину, которой не было.