Книга Картина смерти, страница 123 – Татьяна Ван

«Наверное, и постельное белье выбросит. Зачем тогда стираю? Дура!»

Вернувшись в комнату, где все еще стояли Кира и Полина, Женя застегнула чемодан, достала свою картину для поступления под авторством сестры и вытащила все это в коридор. Кира и бровью не повела. Стояла, как скала, – казалось, даже не дышала.

— Иди ко мне в комнату, – прошептала Полина, когда Женя вернулась за рюкзаком.

— Хорошо.

— Не забудь застелить мне кровать, – зло попросила сестра. – Сделай все так, как было до тебя.

— Это я перестелила… – начала было оправдываться Полина.

— Где лежит новое постельное? – перебила ее Женя.

— Не везде успела порыться? Ничего, картину нашла и постельное белье найдешь.

— Зачем ты меня обманула? – Женя не хотела задавать этот вопрос, но сестра сама коснулась темы.

— Так было нужно. А теперь уходи. Я сама все сделаю. Ты ничего не умеешь. С детства выросла белоручкой.

— Пойдем, Жень, твоей сестре нужно отдохнуть.

Женя ничего не сказала. Она вдруг поняла, что у нее нет никакого желания разговаривать с человеком, которого она боготворила все детство и юность. После того, как нашла свою картину, Женя стала совершенно иначе смотреть на сестру; она наконец заметила то, что игнорировала раньше, – Кира была ужасным человеком.

— Женёк, мне очень жаль, что так вышло, – сказала Полина, доставая из шкафа вторую подушку. – Я не думала, что Кира будет в ярости, когда увидит тебя. Это ужас какой-то. Ты же ее сестра! Утром я с ней обязательно поговорю. И вопрос с твоей картиной решим. Сейчас не стала говорить, Кира не в лучшем состоянии. Командировка, авария еще какая-то… Дурдом.

— Не надо с ней разговаривать. Все в порядке. На самом деле она всегда так со мной обращалась, просто раньше я не замечала. Для меня это было нормой. Никто не говорил мне, как нужно общаться. Мамы рядом не было, папы тоже.

Женя замолчала и залезла под одеяло. Она опустила голову на подушку, перевернулась на бок и посмотрела на Полину, которая укладывалась рядом.

— В общем, она всегда была непонятной. То хвалила мои работы, то выбрасывала их в мусорку; то поддерживала, то сравнивала с библиотекарем, которая очень любила петь, но так отвратно это делала на школьных выступлениях, что хотелось плакать. Кира всегда давала мне понять, что я никто в живописи. Даже когда хвалила. Просто раньше я этого не замечала.

Женю с новой силой начала душить злоба. Она сжала кулаки и зажмурилась. То, что несколько часов назад, рисуя «Автокатастрофу», она не находила себе места от тревоги за сестру, уже забылось, кануло в Лету.

— Семь лет назад Кира не поступила в Академию из-за того, что испортила работы других абитуриентов. Более того – сейчас ее тоже отчислили. Она не студентка Академии, как ты думала.

Полина сказала это так тихо, что вначале Жене показалось: ничего не произошло. Но, разомкнув глаза, она увидела, как подруга ее сестры повернулась к ней лицом, а ее глаза одновременно наполняет и грусть, и чувство вины.

— Что?

— Я обещала, что не расскажу об этом никому из ее семьи, если вдруг ты, твоя мама или еще кто-то будет задавать вопросы. Или у кого-то из вас или у всех сразу возникнут предположения, что Кира не учится в Академии. Я обещала, и я пыталась сдержать обещание. Но теперь… В общем, Жень, ты имеешь право все знать. Хотя бы потому, что она украла картину, которую написала ты!