Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 60 – Нинель Мягкова

Оставшиеся гвардейцы и служащие местного околотка и правда двинулись в обе стороны вдоль берега, высоко поднимая фонари и осматривая наст — не видать ли где предательских следов сбежавших преступников. Вьюга все усиливалась, уже через полчаса ничего не найти будет. К счастью, плотная стена снега надежно маскировала наше лежбище. Как ни всматривались служащие в белесую муть, никого больше не обнаружили.

— Уходим! — донесся отчетливый приказ, и телеги с протестующим скрипом развернулись в сторону города.

Вот так обыденно закончилось долгожданное задержание одного из самых опасных преступников этого столетия.

Но расслабляться было рано.

Мало арестовать Белоярского. Его вину еще доказать следует. Он вполне может заявить, что случайно оказался ночью на пригорке. Прогуливался!

Я дисциплинированно лежала неподвижно, пока последняя волокуша не скрылась в нарастающем буране. И не сразу среагировала на появившуюся перед носом руку господина Сташевского, затянутую в перчатку.

— Что, уже можно? — проворчала я, отряхивая шубку от налипшего снега.

— Вам разве не понравилось представление? — вкрадчиво осведомился господин Воронцовский. Он поднялся с куда большим трудом, при помощи обоих слуг, но сразу же бодро засеменил в сторону лагеря. — Поторопитесь, нас еще один акт ждет!

Как в воду глядел.

Мы успели только устроиться в палатке патриарха и разобрать миски с обжигающе горячей ухой — по случаю пикника посуду выдали простую, не фарфоровую, — как за полотнищем послышались отрывистые команды и перебранка.

— Что там происходит? — почти лениво осведомился патриарх, прихлебывая прямо через край.

— Гвардейцы государя, спрашивают, что мы здесь делаем посреди ночи! — отчитался подоспевший снаружи лакей. Из-под откинутого им полога просочился ледяной воздух, и я невольно поежилась. Успела разомлеть в тепле.

— Так скажи им как есть. Отдыхаем, развлекаться изволим. — фыркнул господин Воронцовский. — Ежели им список гостей и слуг нужен, предоставь. Мы ж всех пересчитали перед выездом.

Я вспомнила горничную, что металась между санями с бумажкой и что-то на ней черкала, и заново оценила предусмотрительность патриарха.

На наше шумное сборище неминуемо обратят внимание, об этом я не подумала. А он подумал. И со всех сторон предусмотрел страховку. Даже наш уход в итоге остался незамеченным, поскольку выбирались и возвращались мы через заднюю стенку патриаршего шатра. Все остальные пребывают в полнейшей уверенности, что все это время мы со Сташевским всего лишь пользовались гостеприимством господина Воронцовского и что-то с ним обсуждали.

Идеальное алиби.

К нам все-таки заглянули.

Раскрасневшийся от мороза гвардеец оценил наш безмятежный вид, завистливо шмыгнул носом при виде ухи и протараторил:

— Простите, что потревожил. Вынужден поинтересоваться: вы ничего подозрительного не слышали и не видели? Может, пробегал кто?

— Если и пробегал, вряд ли мы могли его заметить. — флегматично повел рукой патриарх, обозначая плотно закрытое пространство палатки. — А шума нет, не слышали. Кстати, мы собирались хлопушки запускать и фейерверки. Не желаете ли засвидетельствовать?

— Нет, благодарствую. — буркнул расстроенный солдат, задергивая полотно обратно.

— Угости всех ухой, промерзнут ведь! — приказал господин Воронцовский слуге чуть громче, чем нужно. Судя по довольному сопению за тканью, посыл до адресата дошел. Относиться к нам теперь будут чуть теплее, соразмерно наваристости супа.