Книга Вторая жизнь барышни Софьи продолжается, страница 47 – Нинель Мягкова

Не припомню, когда за столом Мещерских было настолько тесно. Пожалуй, разве что при жизни маменьки, во время праздничного сборища всех родственников. После ее смерти папенька разлюбил посиделки и в гости более никого не приглашал.

Но сегодня у нас не торжество, а деловое собрание. Это можно.

На ужин явился не только господин Пореченский, но и Сташевский — как главный участник предприятия. И без поверенного Мелецкого, разумеется, не обошлось. Не мог столичный гость пропустить такое интересное событие!

Папенька вел себя важно, степенно, лишь по комкающим салфетку рукам было заметно, что он тоже едва сдерживает нетерпение. Все же подобными суммами он не ворочал никогда в жизни, даже деды и прадеды наши, невзирая на купеческое прошлое, в строительство и земельную собственность не лезли. Домик вот выстроили семейный, и хватит. А тут целый комплекс!

Покупать территорию я собиралась с запасом под сад и дополнительные флигели. Стройка затянется не на один год, это точно. Хотя открыть первые комнаты для посетителей сумеем, скорее всего, уже к осени.

Сначала возведем центральный корпус с гостиничными номерами, рестораном и кофейней. Остальные помещения будем достраивать после открытия, чтобы не терять в доходе. Простаивать лишние месяцы непозволительно, эдак и прогореть недолго.

Запеченный целиком гусь, окруженный румяной картошкой и кустиками соленых опят, источал упоительный аромат. Два блюда с пирожками — грибы с луком и капуста с курицей и гречкой, глубокие миски с квашеной капустой и соленьями, свежайший хлеб — черный и белый, на выбор. Глаза разбежались не только у меня, но и у привыкшего к богатым застольям Сташевского.

В нашей провинции такое редко увидишь, соскучился бедняга.

Одновременно с чаем и пряниками слуги внесли здоровенную карту в раме. Не знаю, где ее папенька откопал, но выглядела она внушительно. Вполне достойна того, чтобы висеть на стене кабинета какого-нибудь градоправителя, не меньше.

Унгур и ближайшие окрестности были изображены подробно и точно. Участки размечены толком не были, но дома и дороги просматривались вполне отчетливо.

— Я ее у господина Скрябинского одолжил, — подтвердил мои подозрения папенька. — Очень просил вернуть в целости, ее еще его отец рисовал.

— Мы ничего эдакого делать с ней не будем, — заверила я отца, подходя ближе и рассыпая на ближайшем стуле горсть булавок. — Максимум дырочек натыкаем.

Исполнен чертеж был на тонком холсте, так что сильно повредить наше самоуправство не должно. Выровняется через час-другой.

Господин Пореченский приступил к разметке с важным видом человека, выполнившего крайне сложную работу в сжатые сроки и немало собой гордого. То и дело сверяясь с записями, натыкал с десяток мест и отступил, предоставляя будущим владельцам право выбора.

Папенька со Сташевским нависли над рамой первыми. Я не лезла — пусть насладятся процессом. Вдруг правильно укажут, мне и вмешиваться не придется!

Но нет.

Отец ожидаемо подался в центр города. Видимо, рассудил, что гостиница должна быть в проходном месте. В принципе, оно верно — для семейных заведений вроде «У Ремезовских», где Сташевский поселился до того, как переехать к нам. Но не для гостиничного центра, который задумала я.

Столичные гости, будучи в курсе моего плана, оба ткнули в карту неподалеку от железной дороги. Но, к сожалению, промазали: один из участков постоянно подтапливало по весне, другой находится в болотистой местности, осушать которую придется не один сезон.