Книга Барон не играет по правилам, страница 128 – Евгений Ренгач

А затем резко шагнула и положила ладонь мне на плечо.

По коже пробежал электрический разряд. Ощущение было такое, как будто мою душу раскроили ножом и сейчас потрошат, изучая каждый атом под микроскопом.

Что самое странное — мне это как будто даже нравилось…

Хотя какое к василиску нравилось⁈ Она же применяет на мне свой фамильный Дар!

Во мне шевельнулась сила Следопыта.

Воздействие Дара Меньшовой не исчезло полностью, но стало заметно меньше.

Я скинул её руку. Её сила тут же испарилась.

— Княгиня, а вам никто не говорил, что использовать свой Дар на других без их разрешения — это как минимум грубо⁈ — Мне стоило большого труда не перейти на более забористые выражения.

— Ты как это сделал? — Меньшова смотрела на меня так, как будто перед ней появился Золотой дракон собственной персоной. — С моим Даром невозможно справиться!

— Как видишь, вполне себе возможно. Не думала, что ты себя переоцениваешь?

— Нет! Я знаю себе цену. И почему у тебя такое странное расположение энергетических потоков? Никогда такого не видела!

А, так вот в чём дело! Она заметила необычную структуру моих потоков и решила их изучить.

— И больше ни у кого не увидишь. Я такой один! — Я даже не пытался скрывать наглой улыбки.

Обратись она ко мне вежливее, я бы тоже общался с ней по-другому. Но стелиться перед ней и позволять вытирать об себя ноги я не собирался.

По лицу Меньшовой было видно, что её так и подмывает снова меня коснуться.

Наверное, её Дар, и так сильный, при телесном контакте становился ещё сильнее.

Но ей хватило ума понять, что повториться этому я не позволю.

— А ты, барон, интересный… экземпляр. — Анастасия повернулась к Ростоцкому. — Вы закончили? Я хочу приступить к тренировке.

— Да, конечно! Ястребов уже уходит. — Ростоцкий бросил на меня многозначительный взгляд.

Я сделал вид, что не понял его намёка.

— Я хочу немного помедитировать.

— У тебя же занятия!

— Магическая история. Можно и пропустить.

— Хорошо. — Ростоцкий понял, что я не отступлю, и сдался. — Иди вон в тот конец площадки. И не мешай нам!

— Да больно надо!

Прихватив коврик для медитации, я ушёл в другой конец площадки. За моей спиной Меньшова тут же активировала Купол изоляции. Сильнейшая магия для того, чтобы защититься от любопытных глаз и ушей.

С кем-то другим это бы могло сработать. Но, разумеется, не со мной.

Я расстелил коврик, уселся на него и сделал вид, как будто медитирую. На самом деле я активировал сенсорные способности и сейчас пытался пробить Купол.

С первого раза это не удалось. Я мысленно обшарил Купол и нашёл его уязвимое место.

Один удар — и защита была преодолена.

Можно сказать, повезло. Меньшова явно не ожидала, что кто-то хотя бы попытается его пробить и поставила его на минимальную мощность.

То, что я разрушил Купол, она не почувствовала. Слишком уж тонко я действовал.

В обычной ситуации я бы даже не подумал кого-то подслушивать. Чужой разговор — это чужой разговор. Конфиденциальность даже для такого недалёкого грубияна как я — святое дело!

Но Меньшова могла помнить о случившемся в доме Курбского больше, чем пыталась показать. Да и её попытка прощупать меня фамильным Даром выглядела подозрительной.

Так что эта мера была вынужденной. Я подслушивал только для того, чтобы быть уверенным, — она и Ростоцкий ничего против меня не замышляют.