Книга Неос, страница 71 – Ян Бадевский

Кому и что передать?

И какое отношение к сегодняшним событиям имеет Калорика?

Толща купольной стены отрезала от агента У нескончаемый динкенский дождь. Равномерный шум настолько врос в повседневность, что продолжал преследовать Вейшенга даже в лифтовой шахте.

За болванкой приехал наряд местных биокопов. Отдел, расследующий порчу и кражу искусственно выращенных оболочек. У пришлось задержаться, чтобы оформить передачу «трупа». Биокопы просканировали болванку и пришли к выводу, что смогут ее восстановить в автоклаве. Вейшенг слил биокопам свой идентификатор и попросил организовать детализированный прогон. Его интересовали вставки и приращения, которые эмиссар мог вживить на Динкене. Хоть какая-то зацепка — можно выйти на подпольную клинику или скульптора без лицензии. Получить дополнительную информацию.

Биокопы согласились.

Выбора у них не было.

У спустился на парковку автономных кубов. Трехмерная решетка с рельсовыми направляющими. Четыре узкоколейных подъездных маршрута. Пришлось свериться с расписанием клудов — ближайший рейс на Фуллертаун планировался через полтора часа. Достаточно, чтобы перекусить и осмыслить происходящее.

Куб арендовался через простенькое приложение, завязанное на личный идентификатор. Жмешь виртуальную кнопку, прикладываешь ладонь к считывающему устройству, плата начинает списываться. Тарифы — почасовой, суточный и долгосрочный.

Господин У вошел в парковочную решетку по пристенной галерее, спустился на седьмую платформу и выбрал первую попавшуюся капсулу. Изнутри парковка напоминала длинный коридор с рядами раздвижных дверей — словно в дешевый апарт-отель попадаешь. Агент шагнул в уютную кабину, сел в кресло и вырастил компактный столик. Управление было ручным, так что пришлось активировать сенсорную панель столешницы и ввести пункт назначения — воздушные причалы, номер пирса, рейс на Фуллертаун. Роботизированный куб провалился в стыковочную шахту.

Мы встретимся на Калорике.

Слова эмиссара застряли в памяти.

Вейшенг заархивировал воспоминания о последних часах своей жизни и переслал пакет в управление.

Отчет готов.

Теперь — позвонить Стигу.

У запустил мессенджер, ввел номер своей квартиры в Фуллертауне и терпеливо дождался соединения. Домашний компьютер оповестил мальчика звуковым сигналом.

Противоположная стена куба превратилась в экран.

— Я задержусь, — предупредил господин У. — Разогрей там себе что-нибудь. Или закажи в китайском ресторане.

— Без проблем, — улыбнулся Стиг. — Ты еще в Сумрачнике?

Вейшенг кивнул.

За спиной мальчика серело окно с водяными разводами. Вездесущий шум проник в автономную капсулу, затопил ее меланхолией и скукой.

— Чем занимаешься? — спросил господин У. — Гулять еще не ходил?

— Вернулся полчаса назад.

— Тебе никто не звонил? — вырвалось у господина У.

Стиг озадаченно посмотрел на взрослого и разумного с виду мужика.

— Я никого не знаю.

Конечно.

Глупый вопрос.

— Забудь, — господин У решил перевести разговор в другое русло. — Повтори комплекс, который я тебе показывал. Покушай. А потом занимайся, чем хочешь. Договорились?

— Как скажешь.

— И не засиживайся долго, ложись в девять. Наберу утром. — У отключился.

За последнее время он успел привязаться к мальчику. Наверное, из господина У получился бы хороший отец — строгий и справедливый, готовый защитить своего отпрыска от любой опасности. Проблема в том, что Вейшенг провел в одиночестве всю сознательную жизнь, так и не успев создать семью. Он мог бы вырастить клона или спроектировать ребенка на заказ. Если бы не придерживался патриархальных взглядов на семейный уклад. У детей должны быть родители — отец и мать. Любящие друг друга и малыша. Не занятые карьерой, не рискующие собой на спецоперациях. Так думал бывший агент ДБЗ, один из лучших оперативников Солнечной системы. Думал... а потом привык к несбыточной мечте.