Книга Неос, страница 62 – Ян Бадевский

Пистолет он убрал в кобуру.

Нырнул в Сеть, подрубился к транспортной системе, открыл схемы движения лифтов.

Эмиссар ехал на семидесятый уровень.

Кабина чужого шла с опережением на три этажа.

Семидесятый.

Давно Вейшенг не встречался с серьезными противниками. Задание щекотало нервы. Действительность слетела с катушек, У ничего не контролировал.

Первая кабина остановилась.

Господин У подождал еще пару секунд. Лифт замер, треть цилиндра отъехала в сторону. Милая архаика — агент успел соскучиться по рассыпающимся в пыль плоскостям.

Крохотный вестибюль.

Арка, ведущая в галерею внутреннего периметра.

Вейшенг выбросил руку — в ладонь скользнул пистолет. Нейроконтакты состыковались.

Нырнуть в арку.

Иггерт увеличил разрыв до пятидесяти шагов. Крохотная фигурка удалялась в юго-восточном направлении.

Господин У побежал.

Пришлось вложить в этот бросок все внутренние ресурсы, разогнав себя до предела. В интерфейс дополненной реальности выводились индикаторы состояния. Пока — зеленый и желтый спектр. Бегунок мышечной усталости — в пределах разумного.

Галерея была сравнительно безлюдной для вечера пятницы. Условной пятницы, никак не вписывающейся в дождливый сумрак Динкена. Вейшенг обогнул молодую женщину с чемоданом на колесиках, промчался мимо парня в желтой робе и понял, что дистанция сократилась.

Налево.

Коридор, прорезающий толщу геокупола.

Раскрытая диафрагма внешнего люка.

И нескончаемый шум дождя, льющегося с равнодушных небес. Дождя, годами терзавшего стены человеческих куполов.

Господин У, задыхаясь, выбежал на открытый технический уровень, окольцевавший Пузырь на семидесятом этаже.

Под ногами загрохотала рифленая сталь.

Эмиссар ждал своего преследователя снаружи. Встроившись в ливневый полумрак, блеклую зелень джунглей и мутные очертания неохватной стены. В правой руке Иггерт что-то сжимал.

Оружие.

Вейшенг выстрелил, не задумываясь.

Точка отрастила четыре металлических шипа и превратилась в звезду. Увеличилась до размеров теннисного шара. Выбросила еще с десяток шипов. Затем начали разворачиваться плоскости. Одни поверхности изгибались, формируя криволинейные структуры, другие вытягивались, третьи обрастали новыми деталями.

Машина увеличивалась в размерах.

Стремительно.

Нина Фальк завороженно следила за топографическим сумасшествием, не в силах отвести взгляд. Ее предупреждали, что развертку следует запускать вдалеке от жилых зон, и теперь она поняла причину этого. За несколько секунд точка прошла цепь сложных трансформаций и расширилась до габаритов капсулы Гиперпетли. Нина с трудом успевала отслеживать переходы между состояниями — что уж говорить о жилых помещениях, двигателе, щитах и прочем...

Ей пришлось отплыть на достаточную дистанцию, чтобы не пострадать. То, что начало происходить вслед за этим, не укладывалось в привычные шаблоны. Расширяясь, звездолет использовал принципы переменной топографии, вышедшие из-под контроля после отключения сдерживающей оболочки. Нина с трудом отслеживала зарождение главной и вспомогательной жидкостных магистралей, воздуховодов, силовых генераторов, стабилизаторов и топливных баков. Из небытия складывались варп-двигатель и досветовые приводы. Корпус затягивался броней, в нем прорезались сопла, сервисные люки и портовый шлюз. В полупрозрачных недрах кормового отсека вспух бочкообразный энергетический реактор. Цилиндры инерционного компенсатора, не успев затвердеть, спрятались под обшивку.