Книга Атлантика, страница 67 – Ян Бадевский

Стараясь игнорировать боль в поврежденной ноге, Денис провел экстренную диагностику. И запустил перестройку раздробленной коленной чашечки. К счастью, ничего общего с человеческой анатомией машина не имела. Сочленения и узлы обладали схожим функционалом с биологическими аналогами, но незначительные повреждения можно было восстановить. Пока внутренние ресурсы позволяли.

Чашечку система посчитала серьезным повреждением.

Перед глазами Дениса побежали цифры обратного отсчета. Время, оставшееся до полной реконструкции.

«Лицо» мясника, управляемого Вилкасом, ничего не выражало. Собственно, и лица-то не было. Просто голова, усеянная точками анализаторов и выращенных камер. Условные глаза, условная форма черепа.

Добить Дениса было легко.

Но Вилкас хотел показательной казни. Демонстрации собственной силы. Возможно, они стали бы друзьями. Или — коллегами. Но куратором новобранца была Снежана. Стародавний враг лучшего оператора «Барракуд». Ничего личного.

Пятьдесят четыре секунды.

Решив не дожидаться реконструкции, Денис удлинил левую руку мясника. Вырос острый шип, нацеленный в бок оппонента. Вот только опытный поединщик был готов к такому приему. Сдвинувшись по скользящей к траектории атаки, Вилкас шагнул вперед. И ударил ногой в челюсть Дениса. В то место, где находилась бы человеческая челюсть.

Мясника швырнуло на торчащие обломки арматуры. Ребристый штырь пробил бедро насквозь.

Лютая боль.

Вой систем безопасности.

Почему у меня нет брони?

Наверное, это было произнесено вслух.

Это спарринг. Здесь нет брони, дурачок.

Противник неумолимо приближался. Денис отстраненно подумал, что он сейчас смахивает на жука, пришпиленного булавкой к музейному стенду. Идиотское сравнение.

Еще он успел подумать о «неумолимом приближении».

Штамп какой-то.

А потом Дениса выбросили из симулятора. Именно выбросили — без плавного перехода и отключения виртуальных боевых систем.

Он лежал на койке, хватая ртом воздух. Боль продолжала пульсировать в бедре и колене. Ныла челюсть. Его забыли предупредить о порогах чувствительности и последствиях их выставления в ноль. Голова плохо соображала, мысли перемешались в сумбурную кашу. Кто это мог сделать? Зачем потребовалось драться с полным контактом?

Сердце глухо колотилось в ребра.

По вискам стекал пот.

Дверь отъехала в сторону — на пороге появился Док. Откуда у него доступ к заблокированной чужой каюте?

Борис стремительно пересек жилое пространство и оказался рядом с кроватью оператора. Присел на корточки, приблизил лицо. Денис увидел зеленый огонек в глубине зрачка незваного гостя. Или показалось? Беглый осмотр. Затем — едва ощутимый укол. Денис даже не заметил, как врач извлек из кармана своего халата инъектор.

— Опять? — вырвалось у оператора.

Тяжелая ладонь легла на плечо.

— Спокойно. Это транквилизатор.

— Ты меня усыпить хочешь? — Денис незаметно для себя перешел на «ты». Впрочем, корабельного врача это не смутило.

— Без седативного эффекта, — пояснил Док.

— А так бывает?

Врач хмыкнул.

— Бывает.

Денис попытался выпрямиться, но его удержали.

— Потерпи маленько.

— Как вы вошли?

Борис укоризненно посмотрел на глупого оператора.

— Я имею доступ ко всем каютам. Экстренный, разумеется. Факт вторжения фиксируется у капитана, после чего пишется объяснительная. И да, можно на «ты», я не против.