Книга Пути и Двери, страница 16 – Ян Бадевский

Шенк покупал информацию у одних людей, а продавал другим. Не всегда людям. Вот такой нехитрый бизнес.

Нынешним вечером намечалось кое-что интересное. Запускалась цепочка. Шенк не знал, к чему это всё приведет, но предвкушения роились в его голове.

Собиратель был невзрачным коротышкой, предпочитающим носить одежду свободного кроя. Такую, чтобы не жалко было перепачкать о липкие столешницы и грязноватые скамьи. Чистота не была сильной стороной «Поросенка». Зато здесь вкусно кормили, а после заката собиралась разношерстная публика. Такая, что любит языком потрепать и деньжат немного подзаработать.

И вот перед ним сидит робкого вида мальчонка, одетый явно не по погоде. Заискивающе смотрит в глаза.

— Выкладывай, — говорит собиратель.

Пареньку на вид около двенадцати. Хлипкая одежонка, которая не очень-то подходит для середины осени у океанского побережья. Веленгард стоял в устье Руза, и ветра тут дули пронизывающие. Не Трордор, там еще хуже. Но и не южные порты, граничащие с Урхатом.

Мальчик замялся.

И тогда на стол улеглись три медяка.

— Мой хозяин замыслил недоброе, — язык у парнишки мигом развязался. Зрачки расширились от жадности. — На следующей неделе…

3

— … на следующей неделе караван прибудет в Веленгард, — многозначительно прошептал старик в грязном рванье, некогда служивший в княжеских конюшнях. — А с этим караваном в город вернется Дистус Дертейн.

— Правда? — Шенк приподнял бровь. — Мне казалось, что господин Дертейн покинул эти земли навсегда. Отправился в Равнинное Царство, так мне говорили.

— Верно, — согласился старик, трясущимися руками собирая медные гроши со столешницы. — Малыш Дистус всегда был не от мира сего. Отказался от веры предков и поехал за тридевять земель, в какой-то затерянный монастырь. Двадцать лет провел затворником в стенах этого монастыря, шутка ли. Говорят, тамошние монахи-воины здорово дерутся. Владеют любым оружием и даже голыми руками кого хочешь прибьют. А лучше всего эти ребята управляются с копьями, шестами и глефами.

— А чего он решил вернуться?

Старик нахмурился.

— Всякое говорят…

На столешницу улеглась еще одна монетка.

— Его фамильяром вызвали, — понизив голос, сообщил старик. — Дертейны, как известно, впали в немилость. Проблемы в Трордоре, при императорском дворе. И здесь им кое-кто не прочь перейти дорогу. Но это не точно.

— А вот с этого места, — собиратель жестом подозвал официантку, разливавшую горячий отвар, — давай поподробнее.

4

Девушка была невзрачной и страшненькой — эдакая сельская дурочка, которой посчастливилось перебраться в город и получить хоть какую-то работенку. Лучше, чем хвосты овцам накручивать.

Вслух собиратель новостей этого не сказал.

Он просто придвинул к дурнушке горсть монет.

— Думаю, этого хватит.

Глаза девушки загорелись.

— Вы очень добры, господин.

— Брось, — отмахнулся собиратель. — Итак, мы остановились на бароне Клинстене…

— Его племяннике, сударь, — уточнила девушка. — Мол Клинстен. Насколько мне известно, он воевал на севере, где-то за Ливонским Хребтом. Снискал славу героя на поле брани.

— Вот как.

— Да, мой господин. Бился против Альянса на Белом Взбережье и едва не погиб. Чудом устоял против берсеркера, и теперь об этом слагают песни.

— Доводилось слышать, — процедил сквозь зубы Шенк.