Книга Пути и Двери, страница 108 – Ян Бадевский

— Вот, — девушка протянула чужаку кружку. — Пей.

Мужчина выхватил кружку и, расплескивая воду, начал с жадностью пить. Две струйки потекли по бороде мореплавателя.

Миг — и кружка опустела.

— Фортсат, — попросил чужак, протягивая кружку Айе.

По выражению лица Бруни девушка поняла, чего тот хочет.

— Идем. Я отведу тебя к колодцу.

Они двинулись по тропе, продуваемой свежим ветром. Мужчине стало немного легче, так что его не пришлось поддерживать. У колодца Бруни опустошил еще две кружки воды. После этого Айя указала на заднюю дверь своего дома и произнесла:

— Идем. Тебе надо отдохнуть.

Айя завела Бруни в гостевую комнату на первом этаже и указала на деревянную кровать под окном. Чужак всё понял. Не прошло и нескольких минут, как «утопленник» провалился в беспробудный сон.

Что ж, осталось рассказать отцу о случившемся.

Айя думала, что папа станет гордиться своей дочерью, но вышло иначе. Разговор состоялся на третьем ярусе башни, где смотритель затеял реконструкцию. Стеллажи с книгами были сдвинуты, сундук распахнут, ингредиенты для магических зелий разбросаны по полу. Слушая сбивчивый рассказ дочери, отец хмурился и тяжело вздыхал.

— Вот что, — наконец, произнес старый Йэлек. — Я хочу взглянуть на этого типа.

Последнее слово отец буквально выплюнул.

Когда они спустились на первый этаж, Йэлек долго изучал спящего незнакомца. Тот успел сбросить промокшую одежду — вещи лежали на полу бесформенной массой. Взгляд старика скользил по шрамам и татуировкам. Айя видела, что отец не в восторге от происходящего.

— Обломки корабля видела?

Айя покачала головой.

Отец почесал бороду.

— Надо избавиться от него.

— Ты шутишь? — не поверила услышанному Айя. — Разве мы выбрасываем людей, попавших в беду? Он потерпел кораблекрушение, ты же видишь…

Йэлек поднял руку.

— Ты не понимаешь, что натворила, девочка моя. Перед тобой — закаленный воин. Он не понимает нашего языка. Одет иначе, носит неведомые татуировки. И эти знаки… Я прежде таких письмен не видывал. Подозреваю, что он из-за Океана приплыл. А это очень и очень плохо.

— Почему? — удивилась Айя.

— За такими, как он, — смотритель посмотрел прямо в глаза дочери, — обычно охотятся жнецы. Наш король, как тебе должно быть известно, убивает всех, кто явился с другого материка.

— Думаешь, он с Тверди?

Йэлек пожал плечами.

— Я не знаю.

Некоторое время оба молчали. Каждый думал о своем. Айя была неглупой девушкой и понимала, что может навлечь опасность на семью. Чужак был ей симпатичен, хотя и имел неприглядный вид. Айя представила Бруни в приличной одежде, с мечом у пояса или за спиной. Образ ей понравился.

— Знаешь, — сказал смотритель маяка, — в нашем королевстве никогда не привечали чужаков. Так было и с твоей матерью.

Айя вздрогнула.

Папа давно не вспоминал о матери. Эти разговоры причиняли ему боль, так что Йэлек предпочитал не ворошить прошлое.

— Она умерла при родах, — продолжил отец, — потому что деревенский лекарь отказался помочь.

Девушка слушала, затаив дыхание.

— Я принял тебя сам. Вот этими руками. Но ее спасти не сумел… Знаешь, о чем я жалею больше всего?

Айя терпеливо ждала.

— О том, что не согласился переехать в ее город. Покинуть эту страну и этих людей. Это… было бы единственно верным поступком.

Отец вздохнул.