Книга Пути и Двери, страница 104 – Ян Бадевский

Но больше всего меня тяготило одиночество.

Даже в конструктах я вынужденно общался с другими заключенными, так что создавалась иллюзия социума. А здесь — автономное существование. ИскИн был неплохим собеседником, но человеку нужен человек. Известная аксиома. Поэтому я проводил отпуска в людных местах — на оживленных курортах, где шумно и весело. Ввязывался в потасовки, но обходил планетарные законодательства, пользуясь своим статусом. Некрасиво, согласен. Это меня развлекало какое-то время, но потом детство ушло из пятой точки.

Годы пролетали незаметно.

Сеть разрасталась, земляне колонизировали всё больше солнечных систем. Я умнел и начинал задумываться над смыслом своей жизни. Стремился ли я именно к такой судьбе? В сущности, меня можно было назвать инструментом Освоения. Винтиком, благодаря которому движется имперская машина.

Всё изменилось, когда я попал под сокращение.

Наверху кто-то решил, что тестировщики чрезмерно раздувают бюджет. Нас стали заменять синтетами — роботами, оснащенными искусственным интеллектом с расширенным функционалом. Синтеты обладали условно биологическими оболочками, но при этом имели массу преимуществ. Например, их никто не удосужился уравнять в правах с обычными людьми. Поэтому синтетам не платили, не предоставляли отпуска, не обеспечивали соцпакетом и разными примочками. Их просто использовали. Как рабов.

Итак, я лишился работы.

Честно говоря, это не ударило по моему бюджету. Большую часть жизни я проводил на мирах Освоения, питался чем придется и не тратил деньги. Зарплата скапливалась на счету в одном из банков Преддверья. Нехилая, между прочим, зарплата. Плюс надбавки за вредность, премии, повышающие коэффициенты и много чего еще. Так что я мог забить на поиск работы и вообще ничего не делать на протяжении нескольких веков. Собственно, так я и намеревался поступить.

Есть одно «но».

Я утратил смысл.

Понимание пришло не сразу, а через год-полтора субъективного времени. Начал ловить себя на мыслях о том, что не мешало бы отправиться в путешествие по местам «боевой славы» или посетить дальние рубежи — дикие и неосвоенные. Подумывал о Поиске. Смешно, я ведь ни разу не летал на звездолете. Перспектива пугала — не хотелось снова влезать в гибернатор и убивать несколько десятков, а то и сотен лет на виртуальные песочницы. Релятивистский эффект сотрет всё, что я знал и любил, отбросит меня при возвращении в седую старину. Дверная Сеть будет развиваться по собственным законам, а я просто вывалюсь на обочину. Тут всего два пути — создавать семейный экипаж или ставить крест на человеческом космосе. Странствовать по Галактике, ощущая себя божественной сущностью. Философом, скользящим по периферии эпох…

Оба пути меня не устраивали, поэтому я заделался туристом-экстремалом и начал бродяжничать по Сети, тщательно избегая мегаполисов и раскрученных курортов. Селился в лесной глуши, на горных склонах, у берегов рек и озер. Трижды превращался в амфибию и бороздил неизведанные глубины. Меня чуть не сожрало доисторическое чудовище, и это привело к просветлению. Я занялся поисками новых смыслов. Перебирал профессии, повышал уровень образования, пытался постичь сущность Дверной Сети.

Потом встретил Азуми.

Хотелось бы написать «девушку», но к моменту нашей встречи Азуми разменяла второе столетие, успела трижды побывать замужем и вырастить около десятка правнуков. Подлинной страстью Азуми была наука. Именно тогда я узнал, как функционирует Дверная Сеть, откуда черпается энергия и почему это приведет к уничтожению нашей Вселенной.