Книга Темное время суток. Фантастический роман, страница 80 – Ян Бадевский

Рамон поднялся на переполненную платформу.

Будущее многолико. В некоторых срезах оно уже наступило, вытеснив никчемные капиталистические формации. Люди здесь не задумываются о разрушительных войнах, экономических кризисах, культурном упадке. Дети, рождающиеся в Зеленке, получают оптимальные условия для развития. Конечно, это не рай. Болезни, смерть, преступность (хоть и низкая) – все это осталось. Но эти люди стараются. Они выбрали верное направление и идут по нему, не сворачивая.

Затем появляются оборотни.

Вот он – кризис сознания. Общество, не знавшее страха, сталкивается с проблемой. И эту проблему нельзя решить с помощью философских инструментов. Потребуется кое-что посерьезнее.

Например, дробовик.

Капсульный отель встретил Никиту приветливой улыбкой консьержа. Лифт доставил охотника на пятый этаж.

Коридор.

Два ряда шестигранников, тянущихся на добрую сотню метров вперед. Поручни и небольшие уступы. Как в поезде.

Рамон нашел капсулу с номером «1888». Второй ярус – все, как он любит. Так, теперь вставить в замочную скважину электронный чип. Шестигранник расходится лепестками диафрагмы. Мать твою, звездолет, а не отель. Погружаешься в анабиоз и летишь сквозь неизведанные пространства к далекому солнцу. Летишь столетиями, а перед твоими глазами проносятся сконструированные компьютером сны.

Внутри капсулы лежали матрас, небольшая подушка и одеяло. Ботинки Рамон упрятал в камеру хранения на первом этаже. Теперь он стоял в одних носках перед шестигранной ячейкой, адом клаустрофоба. Чтобы залезть, нужно держаться за поручни и ставить ноги на специальные выступы.

Осмотреться.

Телевизор, полочка, вешалка. Небольшое зеркало. Утопленный в стену кондиционер. Табло будильника. Некоторые писатели-фантасты называют такие ячейки «гробами». Что ж, меткое сравнение.

Рамон тронул запирающий сенсор.

Лепестки диафрагмы отрезали окружающий мир. Теперь остается лишь одно – закрыть глаза и плыть, плыть, плыть сквозь пустоту перенаселенного человеческого космоса. Плыть, понимая, что где-то, возможно, на соседней улице, некий человек изменит свой облик. Укутается в шерсть, отрастит когти и клыки.

Выйдет в ночь.

И начнет убивать.

* * *

Нечто заставило Рамона взглянуть на лобовое стекло. Точки сблизились почти вплотную. Дистанция – два километра. Но удивляло не это.

Вездеход оборотней перестал двигаться.

Сонливость ушла.

— Подъем, – Никита толкнул в плечо Валика. – Приехали.

— Уже? – Валик непонимающе уставился на лидера. Перевел взгляд на карту. И все понял.

— Буди остальных, – приказал Рамон. – Я глушу моторы.

Ведун отправился тормошить команду.

Никита перевел «Арктос» в режим ручного управления, сбросил скорость и «припарковался» на сравнительно ровной площадке.

Близилось время заката.

Люди и нелюди в спальном отсеке зашевелились. Скрипнули койки, раздались недовольные голоса.

Рамон взял с приборной панели опустевший суповой контейнер и двинулся в общее жилое пространство. Здесь царило оживление. Нюхач скрылся в санитарном блоке, Валик включает электрочайник, Ефимыч и Азарод быстро одеваются.

— Что случилось? – спросил Кадилов, натягивая теплый свитер с лосями и красными полосками. – Чего стоим?

— Объект не движется, – сообщил Рамон.

Ефимыч поднес к глазам циферблат механических часов.