Книга Перевернутая луна, страница 116 – Ян Бадевский

— Моя забота, — отрезала Наоки.

И в этот момент цепной пес сорвался с поводка.

Доберман коротким кивком отправил Мануэля в бой.

Наоки могла бы прыгнуть в этого чувака, подчинив его своей воле, но телохранитель Дюка ей не нравился. Поэтому Наоки выхватила наваху Хуаниты и сблизилась с Мануэлем на расстояние удара.

Чувак с дредами в подскоке пытается сломать Наоки колено, но девушка уходит с траектории поражения, делает перехват и описывает стремительную восьмерку. Мануэль отвечает быстрой серией секущих ударов, целясь в трахею, ребра и локтевой сгиб «Хуаниты». Наоки вынуждена уклоняться и разрывать дистанцию. Перед ней — мастер ножевого боя.

Никаких захватов и блоков.

Наоки удается подрезать двуглавую мышцу противника. Мануэль перехватывает нож здоровой рукой и по размашистой дуге бьет в основание черепа Хуаниты. Девушка отклоняется и молниеносным тычком загоняет клинок в левую подмышку Мануэля.

Много крови.

Три секунды.

Смерть.

— Вот дерьмо, — беззлобно выдает Доберман.

И падает на четыре лапы.

Грациозная кошка не пытается атаковать Наоки. Вожак Танго-взрыва перемахивает через ограждение террасы, мягко приземляется на травяной склон, зашитый дорогим дерном, и мчится в сторону каменного забора. Наоки перекидывается в пардуса и начинает преследование. Она настигает Добермана у кирпичной стены, по кромке которой протянута колючая проволока. Оба на высокой скорости влетают в межпространственный портал, развернутый Тейном. И оказываются под сводами мрачного подвала. Тусклые электрические лампы забраны решетками, потолок делится на железобетонные секции, усеянные оккультной символикой.

Из портала выходит Тейн.

Черные линии растворяются, отрезая путь к отступлению.

Пантера разворачивается, припадает к бетонному полу и явно готовится к прыжку. Взгляд желтых зрачков прикован к Наоки. Оба зверя глухо рычат.

Тейн растворяется в зыбком сумраке и, оказавшись рядом с оборотнем, бьет прямыми пальцами в три точки. Наоки не успевает отследить, что происходит, но лапы Добермана разъезжаются в стороны. Пантера валится в пыль, хрипит и хватает оскаленной пастью затхлый воздух.

Метаморфозы.

Шерсть втягивается в туловище, лапы укорачиваются и гнутся под новыми углами, превращаясь в человеческие руки. Вместо когтей — обычные пальцы. Считанные секунды — и на полу, свернувшись эмбрионом, лежит, поскуливая, крепкий чернокожий мужик. Без одежды, которую разорвало еще на террасе. Без пушки и ножа.

— Ты в дознавательном боксе профсоюза, — сообщил Тейн. — Легендарные подвалы, слышал о них? Тут мы пытаем людей и животных, наполняя каменный мешок воплями.

— Отпустите, — прохрипел оборотень.

— Отпустим, — заверил Тейн. — Но позже.

— Когда?

Пардус встал на ноги и превратился в симпатичную девушку с выбритым виском и татуировками на смуглом теле.

Наоки-Хуанита сделала шаг вперед:

— Предложение остается в силе. Ты едешь с нами в Иштамб, просишь аудиенцию у Сариила. Протаскиваешь меня внутрь.

— А дальше? — переверт больше не скулил. Он сел, скрестив ноги, и с любопытством уставился на своих мучителей.

— Мы разнесем облако к чертям собачьим, — сказал ведун. — Не переживай за ангелов, они с тобой уже расплатились. Ты покинешь миссию в суете и свалишь на все четыре стороны.

— На вершине я оставлю заправленную машину, — кивнула Наоки. — С припасами и оплаченным доступом на межконтинентальную трассу.