Книга Ярость на краю империи, страница 57 – Ян Бадевский

Я морально настроился на прибор ночного видения.

И это случилось.

Свет в трубе погас.

— Надеть очки, — распорядился я.

Главное, чтобы адская машина не вырубила кислород…

Бойцы ждали моего приказа.

И он последовал:

— Вперёд. Соблюдаем строй. Игорь, готовься устранять преграды, если они появятся.

— А нам ки не блокируют?

Резонный вопрос.

— Понятия не имею.

Мы зашагали вперёд, не ускоряясь до бега, но и придерживаясь определённого темпа. Реальность в очках выглядела серой и неприглядной. Впрочем, эта колония и так не могла похвастаться дружелюбным дизайном.

Стражи в каналах по-прежнему бездействовали.

И тут началась полная неразбериха.

Мои ноги утратили опору, оторвались от земли, и я ощутил запредельную лёгкость. Инстинктивно взмахнув руками, я отлетел к потолку и лишь чудом успел сгруппироваться, избежав столкновения с рифлёной поверхностью. Задев свод трубы плечом, развернулся и поплыл к стене. Коридор превратился в вертикальный колодец. Я не мог сообразить, где «верх», где «низ». Чуть не столкнувшись с Новацкой, попытался выровнять неконтролируемое вращение, но всё стало только хуже. Зацепиться было не за что.

Невесомость.

Колония удивительным образом меняла физические законы внутри себя.

Я перерождался где угодно, только не в космосе. И понятия не имел, как вести себя в подобных условиях. Но понимал на уровне интуиции, что здесь не будут работать приёмы подводного плавания, хотя многие считают космос и морские глубины чем-то похожим.

Для начала я решил успокоиться и не делать резких движений.

Моих спутников разбросало по трубе, они сейчас были похожи на беспомощных тряпичных кукол.

К горлу подступила тошнота, но я подавил её волевым усилием. Думаю, случись это пару лет назад, я бы заполнил коридор своей блевотиной. Но все эти годы я упорно тренировал вестибулярку, чтобы уверенно себя чувствовать на яхтах, контейнеровозах или субмаринах. Противостояние с Иезекиилем Джонсом многому меня научило.

В памяти начали всплывать обрывочные сведения. Всё, что я слышал о космонавтах, выдержки из интервью, что-то из курса физики… Чтобы изменить направление, следует выдать импульс в противоположную сторону. И ещё, кажется, не советуют сильно отталкиваться от выступов и плоскостей, потому что разгон идёт мгновенный. В невесомости на первый план выходит инерция.

Закрываю глаза.

Открываю глаза.

Вращение удалось остановить, но теперь я медленно дрейфую в противоположную от конечной цели сторону. Грёбаный импульс…

И тут до меня дошло.

— Игорь!

Гриднев распластался в нескольких метрах от меня. Было видно, что парень боится лишний раз шевельнуть рукой или ногой.

— Да, Сергей, — сдавленным голосом ответил кинетик.

— Останови меня. Притяни к себе.

И мой друг сообразил.

Невидимая рука завершила мой дрейф и толкнула обратно. Я прижал винтовку покрепче к груди, чтобы не потерять и не зацепиться за препятствие. Промчался мимо сжавшейся в комок Алеси и плывущей вдоль стены кепки Ольги.

— Стоп.

Я притормозил идеально.

Коридор окончательно превратился в вертикальный колодец. Игорь тянул меня «вверх», вытаскивая из бездонного провала.

— Займись остальными.

Игорь Гриднев — вот наш импульс.

Просто чудо, что никого из гвардейцев не стошнило. Ещё не вечер, конечно. Но я бы не хотел вляпаться в чей-то завтрак, собравшийся в вонючие шарики на моём пути.