Книга Перемены на краю империи, страница 73 – Ян Бадевский

Я размотал цепь и начал раскручивать груз.

Али тут же атаковал, попытавшись смять меня силой своего разума. Не отшвырнуть, не сбить с ног. Смять, подобно листу бумаги.

Вот только эти фокусы с проницаемыми людьми не работают.

Я стоял и улыбался, глядя на его потуги.

И тогда к нашему поединку подключились охранники. Один попытался ударить кинетикой мне в ногу, двое других целили в корпус. Бесполезно.

В ту же секунду полетели костяные шипы.

В нескольких точках зала материализовались диверсанты-индонезийцы.

Шипы вырубили мету и прыгуна — гончая выстрелила в глаза своим жертвам. Левитатор изящно оторвался от кресла, поднявшись в воздух на несколько метров, вырвал из ножен кривой меч. И тут же превратился в кровавый фонтан. Гончая таких ошибок не прощает. Внутренности и куски мяса разлетелись по трибунам. С остальными охранниками в два счёта управились мои прыгуны. Все они вышли из телепортации, совместив перемещение с ударом, имея в голове чёткие координаты. Никто из арабов даже вытащить меч не успел.

— Что происходит? — рявкнул Али.

И вновь попытался применить свой Дар.

Секундант вскочил на борт арены, удерживая в разведённых руках тяжёлые парные ножи.

— Лучше брось эти зубочистки, Ибрагим, — предупредил я. — У нас численное преимущество.

Невидимая Хорвен двумя точными ударами выбила клинки из рук Ибрагима. Тот начал в испуге озираться, но так и не понял, что происходит.

— Ты напал на мою охрану, — прорычал шейх. — Это не дуэль! Это война!

— Тонко подмечено, — я всё ещё раскручивал груз, выписывая восьмёрки. — И объявление войны уже передано твоему Роду, ушлёпок. А сейчас мы сразимся без посторонней помощи. Ибрагим будет свидетелем того, что бой прошёл по всем правилам.

Вернув своим рукам материальность, я выбросил груз.

Незримая сила тут же увела груз в сторону.

Али метнулся вперёд, выбросив руку с копьём.

У меня не было бы шансов в обычном бою после такого удара, но проницаемость — великая и могучая вещь. Наконечник копья насквозь прошил мою грудь, а катарец по инерции пролетел ещё пару метров.

Развернуться он не успел.

Подтянув цепь, я одновременно ткнул себе за спину камой.

Не оглядываясь.

Серп вошёл в мягкое. Вырвав оружие, я вновь сделался бесплотным. Разорвал дистанцию. Завершив вращение груза над головой и довернувшись на полоборота, направил шипы в затылок оппоненту.

Несмотря на рану в боку, Али упал на одно колено, пропуская свистящую смерть поверху. Таки обернулся и ткнул копьём в мою бесплотную ногу. Вогнал наконечник в песок. Я поднял ногу, уплотнился и прижал древко к земле, одновременно подтягивая цепь.

Али ударил кинетикой.

Меня отшвырнуло назад.

В полёте я вновь стал проницаемым и рухнул в песок. Уплотнился. Перекатился, волоча за собой звенящую цепь и стараясь не выпустить каму.

Мы атаковали одновременно.

Я сделал часть арены бесплотной — прямо под ногами у своего противника. Али рванул меня к себе, выставив копьё. Хороший ход, но я вновь сменил вектор приложения Дара. Катарец застрял в земле по колено, я же спокойно насадился на копьё и отступил вправо, разрывая дистанцию.

Лицо араба побагровело.

Он дрался, невзирая на текущую из раны кровь, и это заслуживало уважения. Но силы его покидали. Дёрнувшись, Али понял, что угодил в ловушку.