Книга Перемены на краю империи, страница 68 – Ян Бадевский

Что за письмо? От кого?

Нет информации. Он прибыл к главным воротам, его задержали. Охранникам ничего не желает сообщать и передавать.

Тогда пусть ждёт. Мы отдыхаем.

Поняла.

И детей из моря уже вытаскивайте. Волны поднимаются. Не хватало ещё, чтобы у нас утопился кто-нибудь.

Сделаю, шеф.

Я проследил за тем, исполнен ли мой приказ. Через несколько минут Демон, Илона, Ольга и шумная стайка детворы прибежали к нам. Ребятишки колотились от холода, и мы тут же выдали им сухие полотенца. Кефир, прищурив глаза, наблюдал за всей этой суетой с королевской невозмутимостью.

— Паша, кто там припёрся с письмом?

— Араб какой-то, — отмахнулся Лютый. — Его отклоняющими линиями чуть в ручей не выбросило. Злой как чёрт. Несёт какую-то ересь на арабском.

— И что, никто не понимает?

— Мусаев разобрался. Типа личное тебе послание от какого-то уважаемого Рода. Из Катара.

Джан выразительно посмотрела на меня.

— Знаю-знаю, — пробурчал я. — Всё имеет последствия.

— Нам что, опять войну объявляют? — оживился Федя.

— Без понятия, — зевнул я. — Может, решили пахлавой угостить.

Через полчаса, когда мы уже вернулись в Красную Поляну, я разрешил охране впустить курьера. Внутри посёлка он мог перемещаться свободно, поэтому сразу телепортировался к моей усадьбе.

Я обожаю доводить до белого каления неприятных мне людей.

Поэтому отправил на встречу с курьером дворецкого.

Как и следовало ожидать, курьер отказался от передачи важного конверта слуге и потребовал встречи с хозяином. Никанор невозмутимо поинтересовался, назначена ли у визитёра аудиенция. На арабском, кстати, поинтересовался. Образованная у меня команда!

Курьер, сверкая очами, начал объяснять, что послание адресовано лично барону Иванову, из рук в руки. И никому иному пакет передавать нельзя. Флегматичный Никанор заявил, что немедля передаст эти ценные сведения мне, и захлопнул дверь перед носом курьера. Я наблюдал за всей этой клоунадой через экран, созданный домоморфом. Пока дворецкий шёл к моему кабинету, араб переминался с ноги на ногу, сверлил парадную дверь злобным взглядом, и было очевидно, что ситуация его бесит. Из этого всего я сделал вывод, что ко мне отправили гвардейца Рода или, как вариант, младшего сына какого-нибудь троюродного деверя по хрен знает какой линии.

После доклада Никанора я мог бы объявить, что изволил почивать и назначить визитёру аудиенцию на следующий день. Или вечер. Но мне всё это представление наскучило, и я решил удостоить ушлёпка своим появлением.

— Барон Иванов? — произнёс курьер на ломаном русском, когда я открыл дверь.

— Он самый. Можете говорить на своём языке, я его понимаю.

— Очень хорошо, — курьер протянул пакет. — Это вам.

Я, конечно же, вышел в перчатках.

Откуда ни возьмись нарисовался Никанор с подносом в руке. На подносе лежал специальный ножичек для вскрытия конвертов.

— Любопытно, — я небрежно повертел конверт в пальцах. С озадаченным видом всмотрелся в надписи и герб. — Аль-Кааби. Впервые слышу о таких. Что это?

— Вызов на дуэль, — сухо ответил курьер.

— Правда? Я думал, подобными вещами занимаются секунданты. Вы секундант?

— В нашей стране свои правила, — процедил курьер. — С недостойными мы общаемся посредством переписки.

Я взял с подноса нож и небрежно взмахнул им, вспоров горло курьеру. Тот дёрнулся, зрачки расширились от страха. Но я, разумеется, сделал нож проницаемым.