Книга Шторм в сердце империи, страница 97 – Ян Бадевский

С собой я взял цилиндры Михалыча.

Единственное оружие в моём арсенале, которое не выглядит как оружие. Можно перепутать с детской игрушкой. Или с подзорной трубой. Вряд ли всех гостей, а их человек шестьсот, будут досматривать ясновидцы.

Маро традиционно прихватила катану.

— Заберут ведь, — предупредил я.

Девушка пожала плечами:

— Обычно телохранителям разрешают брать с собой клинки.

— Смотря куда. Там куча финансовых воротил, большинство не обладают Даром. И на дух не переносят аристократов с их культом холодного оружия.

Бессмертную я не переубедил.

Катана — её пунктик.

Солнце уже начало припекать камни Пафоса, когда я вывел «Ирбис» из скрытого гаража-грота на склоне виллы. Бродяга встроился в гору таким образом, чтобы использовать преимущества вертикального зонирования. Машина была не местной — выглядела круто, как и все коллекционные модели этой серии. Здесь, в Халифате, тачка напоминала космический корабль, приземлившийся в античном амфитеатре. Маро в элегантном тёмно-сером костюме-двойке безупречно вписалась в пассажирское кресло, прислонив саю катаны между сиденьем и дверью.

— Всё равно заберут, — пробормотал я, заводя двигатель. Гул был сдержанным, почти шёпот, но в нём чувствовалась стальная мощь, как в дыхании хищника.

— Пусть попробуют, — парировала Маро, глядя в окно. Её взгляд скользил по оливковым рощам и белым домикам, сбегавшим к морю.

Мы съехали с горного серпантина в город. Пафос встретил нас не суетой, а размеренной, достойной жизнью. Воздух был пропитан смесью запахов: морской солью, дымом кальяна, свежесваренным кофе и сладкой пахлавой из соседней пекарни. Улочки, мощёные светлым камнем, вились между зданиями, где византийская кладка соседствовала с изящными решётчатыми балконами в исламском стиле «мушрабия» и вывесками на арабском и греческом. Над крышами возвышались не только древние колокольни, но и стройные минареты с позолоченными полумесяцами, поблёскивавшими на солнце. Я невольно поискал глазами храм Древних, но ничего подобного мне не попалось.

И всё же это была не просто картинка. Это была атмосфера контролируемого спокойствия.

Первый слой: визуальный. Машин мало. Не те роскошные ретро-автомобили, что я ожидал увидеть, а солидные, обтекаемые седаны халифатского производства с каллиграфическими вензелями на радиаторных решётках. Пешеходы не спешили. Мужчины в лёгких льняных костюмах или длинных кандурах из тончайшей ткани, женщины в стильных, не закрывающих лицо хиджабах пастельных тонов — все двигались с непринуждённой грацией, без суеты. Никаких криков, громкой музыки. Только приглушённый гомон, скрип колёс редкой арбы с фруктами и далёкий крик чайки.

Второй слой: невидимый. Я ехал медленно, с открытым окном, и моя интуиция, которую я редко отпускал на волю, уловила подтекст. В этом спокойствии не было лени. Была уверенность. Уверенность, идущая от многовекового порядка. От знания, что каждый на своём месте. И ещё — лёгкая, едва уловимая тень настороженности. Это не был страх. Скорее, осознанное внимание к правилам игры, к личному пространству. Здесь на вас не наткнутся, не толкнут. Но и слишком пристальный взгляд мог считаться вызовом. Я видел, как двое мужчин, обменявшись кивками, чуть отвели руки от бёдер, где под складками одежды угадывались рукояти кинжалов. Ритуал безопасности. Потенциальная угроза была осязаемой, личной, а значит, и ответственность за неё — тоже личной.