Книга Шторм в сердце империи, страница 101 – Ян Бадевский

— Не только в России так мыслят, — кивнул Либерг.

— «Транскапитал» позиционирует себя как полностью нейтральный банк, которому можно доверять вне зависимости от места проживания, подданства или социального положения, — продолжил я. — Это международная финансовая организация. И Ганза якобы избегает политики, что прописано во многих правительственных соглашениях.

— На том они и стоят, — улыбнулся шейх. — Целые ганзейские кварталы внутри городов по всему миру. Никто не лезет в их бухгалтерию, потому что «Транскапитал» — идеальный офшор. Одинаково полезный всем.

— В раздробленном мире, — поддержал Курт. — Где никто друг другу не доверяет.

— Именно, — кивнул Абдулла.

— Однако, — возразил я. — Если кто-то из моих врагов породнится с семьёй, приближенной к верхушке Ганзы, «Транскапитал» может посчитать целесообразным заморозить мои активы и сбережения. А это… уже нельзя назвать нейтралитетом.

Никто из сидящих за столом не удивился.

Думаю, моя история уже стала достоянием общественности в узких кругах… и начала понемногу подтачивать репутацию Ганзы.

— Полностью с вами согласен, господин Иванов, — кивнул Либерг. — Как нам рассказывал почтенный господин Курт, вы задумались о создании собственного банка. Чтобы не зависеть от… политической неопределённости.

— Вроде того, — согласился я. — Пока это на уровне идеи. Но в будущем я займусь детальной проработкой. Речь идёт о финансовой безопасности.

Магнаты начали переглядываться.

Им только и не хватало моего подтверждения, чтобы приступить вплотную к сути разговора.

— Ситуация печальная, — грустно вздохнул инк. При этом лицо воротилы оставалось совершенно непроницаемым. Что интересно, одарёнными в этой комнате были только я и Курт. Остальные могли оперировать только деньгами. — Более того, коллеги, отмечу, что, по моему скромному мнению, планета входит в зону турбулентности. Моя страна выбирает путь конфронтации в погоне за глобальной гегемонией. Ухудшились отношения не только с Небесным Краем, но и с Россией. А это, в свою очередь, несёт риски для коммерческой деятельности.

— И Евроблок движется не туда, — поддержал коллегу Либерг. — Со стороны многие этого не замечают, но у нас назревает системный кризис. А вместе с этим кризисом крепнут милитаристские настроения. Многие считают, что открылось окно возможностей.

— О чём вы говорите? — вскинулся я.

— О том, что наши элиты склоняются к мысли о войне с Россией, — отчеканил финансист. — Это витает в воздухе, но пока не озвучивается во всеуслышание. Хотя… если вы посмотрите наше телевидение, почитаете наши газеты, послушаете радио… Станет понятно, что население готовится к войне. Как минимум, чужими руками.

— А что Ганза? — уточнил Курт.

— Тут всё сложно, — Либерг замялся, подбирая слова. — С одной стороны, это мощная организация, и она кажется независимой. Есть шансы на то, что Ганза устоит и не позволит втянуть себя во всё это. По моим сведениям, мнения у ведущих купеческих династий разделились, но большинство склоняется к нейтралитету. А с другой… Люди живут в Европе, имеют европейское подданство, многие породнились со знатными аристократическими фамилиями. Или вложись в госпредприятия. Имеют доли не только в ганзейских компаниях, но и в национальных. А кое-кто и гособлигациями владеет. Можно ли тут говорить о полной автономии? Сомневаюсь.