Книга Пламя у границ империи, страница 119 – Ян Бадевский

До моего слуха донеслись звуки чего-то разухабистого, подозрительно напоминающего рэгги.

— А что это?

— Ярик посоветовал, — нехотя ответил толстяк. — Род Шмарли.

Федя у меня трудился, как пчела. Весь вечер. И причина его плохого настроения лежала на поверхности — я прочно ассоциировался с образом физрука-садиста, испортившего пацану жизнь.

— Потом дослушаешь, — я нажал клавишу на плеере. — Родина ждать не будет.

— Давай без этого, а?

Моё лицо стало серьёзным.

— Дружище, я не хочу тебя заставлять. Самому всё это не нравится. Скажу так: если мы сейчас не поработаем, то лишимся всего.

— В смысле? — мальчишка привстал на локте.

— Всего вот этого, — я обвёл руками комнату, вкладывая в жест более широкие понятия. — Красной Поляны, твоих друзей, школы. Нам придётся сваливать, потому что армия Халифата прорвёт границу и вторгнется в Фазис. Мы уберёмся отсюда, но вот Ухтышечка и твои одноклассники… Они — нет.

Наверное, этот разговор давно вызревал.

Паренёк ещё мал, чтобы задумываться о серьёзных вещах. В этом возрасте война кажется чем-то романтичным. Вроде как сюжет боевика или комикса, мехи из твоей коллекции игрушек, сериалы по телеку. Ты знаешь, что она есть, но плохо представляешь, что это за хрень. Потому что не хватает знаний.

У меня знаний хватает.

Больше, чем хотелось бы.

Лицо Феди вдруг стало серьёзным.

— Хочешь сказать, они умрут? Мгелика и остальные?

— Кого-то мы вытащим. Но Бродяга не резиновый.

— И… что нам делать?

— Я решаю этот вопрос. Просто помоги. Сейчас надо остановить людей, которые хотят устроить землетрясение в Персии. А там крепость с нашими людьми.

— Хочешь сказать, мы сейчас не за деньги воюем?

Качаю головой:

— Нет. Я сражаюсь за то, что нас окружает.

Федя завис на пару секунд.

А потом выдал:

— Извини, Сергей. Из меня, наверное, не очень хороший родственник получается…

— Перестань. Ныть все могут. А ты сделай вещь, которая всё исправит.

И Федя сделал.

Молча встал, вышел из комнаты, оставив дверь открытой. Спустя пару минут вернулся, но без бутерброда, сарделек или запеканки. В руке юного героя сиял стакан, наполненный свежевыжатым гранатовым соком. Ополовинив стакан, оружейник уселся за стол, скинул с него учебники и тетрадки, придвинул Проектор.

— Погнали, чего уж там.

И мы погнали, предварительно связавшись с Ольгой.

Перенеслись в гостиницу «Кедр», начали прочёсывать все номера в поисках фанатиков в балахонах. Проблема усугублялась тем, что я не имел фотографии геоманта, который участвует в операции. Да и чёткого описания своей цели не имел. Наверняка там сидит и ясновидящий, но как он выглядит?

Остаётся рассчитывать на саркофаг.

Вот эту штуку ни с чем не перепутаешь.

Федя продолжил поиски, методически заглядывая во все номера. Проекция была бесплотной и невидимой, стены для неё не являлись преградой.

Минут через сорок я сказал:

— Стоп. Кажется, здесь.

Проекция остановилась в «правильных» апартаментах, мне начал поступать непрерывный поток образов. Я говорил Феде, куда нужно пойти, тот направлял свою призрачную копию.

Я запоминал.

Срисовывал людей, позиции. Их фигуры, лица, оружие. Наблюдал за поведением. Слушал, как они переговариваются. С запозданием, ведь трансляция шла на оружейника, а уж потом передавалась мне с помощью Ольги. Но это не играло решительно никакой роли.