Книга Род на краю империи, страница 97 – Ян Бадевский

— Это Ярослав, — представил длинноволосого хиппи Демон. — Боевой морфист, о котором я тебе рассказывал.

— Здарова, чувааак! — протянул парень. — Просто Ярик. Все свои.

— А это Ипполит Матвеевич, — Демон указал на мужика с квадратной челюстью. — Каббалист.

— Матвеевич — это фамилия, — уточнил Квадратный.

Напрашивалась шутка про Малевича, но в этой реальности, по-моему, супрематизм не успели изобрести.

Про Ярика ходили разнообразные слухи, но я его представлял себе… как-то иначе. Вообще, понятия не имею, как в этой реальности зародилась культура хиппи, если здесь нет США. С другой стороны… роль контркультурной Мекки взяли на себя отдельные европейские страны. Рок-н-ролл, к примеру, зародился в Британии, как и джаз. Аналог бит-культуры и всевозможные уличные граффити — в Париже. И частично в Стамбуле. Местные хиппи, насколько я помню, именуют себя фриддерами, и этот термин произошёл от английского «свобода». А появились эти ребята… фиг его знает где. Никогда не заморачивался этим вопросом. В Дании, кажется. Но это не точно.

— Ты фриддер? — я испытующе посмотрел на Ярика. — Вы же против войны, и всё такое. Разве ты можешь быть боевым морфистом?

— Мой путь слишком сложен, чтобы изложить это в двух словах, — заявил Ярик. — Я исповедую сложную систему ценностей, в которой деньги являются частью Сансары, а потому они полезны и необходимы. Кроме того, я научился влиять на свою карму с помощью глубоких медитаций. И да, я вегетарианец.

Я не выдержал и заржал.

Хиппи с двойными стандартами — это что-то новенькое. Парень убивает людей во сне или пугает их до усрачки, но при этом вписывает свои поступки в некую мистическую концепцию. Не удивлюсь, если в реальной жизни он переводит старушек через дорогу и выгоняет комаров из комнаты вместо того, чтобы их прихлопнуть.

— Извини, — я кое-как успокоился. — Просто я немного знаком с вашей культурой и…

— Усматриваешь противоречия, — догадался Ярик.

— Есть немного.

— Поверь, бро, их нет. Как-нибудь я изложу тебе свои мысли, и ты достигнешь просветления. Станешь по-настоящему свободным, уж поверь.

— Хорошо, — сдался я. — Верь хоть в Летающего макаронного монстра. Главное, чтобы ты чётко выполнял свою работу и защищал мой Род, если возникнет необходимость.

Повернувшись к Джан, я добавил:

— На тебе проверка его способностей. Создайте ночью конструкт или влезьте в чужой сон. Но без фанатизма. Утром я жду подробный отчёт.

— Будет исполнено, — кивнула девушка.

— Она должна умереть во сне? — с безмятежной улыбкой уточнил фриддер.

— Нет, — отрезал я. — Творите что угодно, но все должны остаться живыми.

— Как скажешь, чувак.

Я переключил внимание на каббалиста.

— Как мне следует обращаться к вам, Ипполит Матвеевич?

В противоположность своему разухабистому коллеге Квадратный был очень серьёзен, собран и отличался напрочь отсутствующим чувством юмора. На протяжении всего разговора он неодобрительно наблюдал за волосатым фриддером. Если бы мне нужен был символ традиционных ценностей и проверенной временем морали, я бы выбрал в качестве амбассадора Матвеевича.

— Можно Ипполит, — разрешил Квадратный. — Но я предпочитаю общаться на «вы».

— Хорошо, Ипполит. Расскажите о себе.

Матвеевич заговорил. Чётко, сжато, не отвлекаясь на посторонние вещи. История получилась занимательной. Даже захватывающей. Передо мной стоял, ни много ни мало, один из коллег Доброго Эха. Я это понял не сразу, а ближе к середине рассказа, задав несколько наводящих вопросов. Чего-то подобного следовало ожидать — Эх выполнял кучу заказов по всему миру и наверняка не справился бы с таким валом без помощников. И такие помощники у великого каббалиста имелись — он их называл теневыми подрядчиками. Одним из таких подрядчиков был Ипполит Матвеевич… до определённого момента.