Книга Великие Дома Империи, страница 77 – Ян Бадевский

Глушу мотор.

Вспыхивают потолочные лампы.

Наверное, я мог бы предложить гостю комнату и сытный обед, который ещё не приготовил, а заодно душ после долгого путешествия. Но я понимал, что не это сейчас волнует человека, у которого в жизни осталось не так уж много родных.

— Диктуй адрес, — сказал я.

После секундного колебания штурмовик назвал улицу и дом. Я видел душевную борьбу на лице воина — он привык никому не доверять, а меня видел впервые в жизни.

— Бродяга, — сказал я. — Перенеси нас в Ушкули. По адресу, который дал мой новый друг.

— Встроиться в дом? — произнёс отстранённый голос.

— По ситуации. Ничего не ломая и не нарушая.

Демон посмотрел на меня, как на сумасшедшего:

— С кем это вы разговариваете, шеф?

— Знакомься, — представил я артефакт с лёгким поклоном. — Это Бродяга, он — домоморф. Мы, собственно, внутри него и находимся. Бродяга, это Павел Лютый, он поживёт у нас какое-то время.

— Статус?

— Командир гвардии Рода Ивановых.

— Принято.

Двери спорткара отползли вверх.

— Готов к встрече с сыном? — я первым вышел из машины, не забыв вытащить ключ из замка зажигания. — Или так и будешь сидеть? Нет, я понимаю, кожа в салоне мягкая…

Демон последовал моему примеру.

Покосился на багажник.

— Заберёшь потом, — я тронул каббалистический брелок, и двери с шипением встали на места. — Бродяга, сделай дверь.

Время позволяло мне немного попутешествовать. Джан сегодня на факультативах, так что забирать её надо попозже. А в пределах губернии домоморф шастает почти мгновенно.

Перед нами очертилась дверь.

— Домоморфы, — буркнул себе под нос штурмовик. — Слышал краем уха… но не думал, что они реально существуют…

Мы вышли в дождливый городок под названием Ушкули.

Точнее — в село.

Вокруг громоздились горные вершины, совсем рядом шумела на перекатах река. В полукилометре от нас торчали угрюмые каменные башни.

Бродяга всё же не рискнул вмонтироваться в чужое жилище — он просто взял и припарковался в нескольких метрах от развалюхи с жестяной крышей и деревянной мансардой. Из трубы над развалюхой вился сизый дымок.

Дождь заливал мощёный дворик.

Лютый уверенно направился к дому, пристегнув саю с катаной к поясу. У него даже специальные карабины для этого имелись, вшитые в ремень кожаного плаща.

На стук в дверь поначалу никто не отреагировал.

Павел уже потянулся к ручке, но тут полотно скрипнуло и на пороге возник худощавый кавказец лет сорока — в свитере грубой вязки, тёплых шерстяных носках и тапочках.

— Вардо, брат! — Лютый крепко обнял друга, на лице которого вспыхнуло узнавание. — Он… здесь?

Хозяин дома отстранился.

— Уроки делает. Проходите, дорогие.

Мы шагнули внутрь скромного, но довольно просторного жилища, чем-то напомнившего дом Ираклия на минималках. Два этажа, мансарда, открытая терраса… Всё простое, бедное, уютное.

— Витя! — позвал Вардо. — Иди сюда!

Краем глаза я заметил женщину на кухне. На втором этаже слышались детские голоса и смех. Приглушённо бормотал телевизор в углу…

К нам выбежал парнишка лет семи-восьми.

Практически ровесник Феди.

— Папа!

Мальчишка бросился на шею отцу.

Я толком и рассмотреть его не успел. Худой, русоволосый, в спортивных штанах и свитере, как у Вардо, только уменьшенный вариант.

Демон подхватил сынишку на руки, крепко обнял.