Книга Отступник на краю империи, страница 111 – Ян Бадевский

— Не представляю, что клан мог тебе предложить. После всего, что произошло.

Маро нахмурилась:

— Этой темы я предпочитаю избегать. Не обижайся.

— У каждого свои тайны.

Некоторое время мы рассматривали проплывающий в небе дирижабль. Каждый думал о своём. Мне почему-то вспомнился мастер Мерген, который считался едва ли не самым вредным наставником школы. Учитель, принёсший победу своему клану на одном из Великих Турниров, никогда не говорил о своей семье. На вопросы моих одноклассников отвечал уклончиво либо прописывал любопытным дополнительные отжимания. Постепенно перестали спрашивать. Теперь ясно, почему.

— Остерегайся Гамова, — внезапно заявила Маро. — Ты думаешь, что он играет по правилам, уважает твои условия… Но это не так. Далеко не так.

Жду продолжения.

— Если они не знают, кто ты, — сказала Маро, — то скоро узнают.

— Почему?

— Потому что… это Гамов.

Слова бессмертной ввели меня в состояние мрачной задумчивости. Больше мы не поднимали темы, касающиеся прошлого. Если Маро и догадывалась, что я не тот, за кого себя выдаю, то держала эти мысли при себе. Я получил приглашение наведаться в её родовой особняк после ремонта, на что ответил согласием.

— Правда, я не знаю, когда всё закончится, — добавила бессмертная. — Разрушения весьма серьёзные. И газон придётся новый заказывать.

Аристократы…

Мне бы ваши проблемы.

— А знаешь что, — в глазах девушки загорелись лукавые искры. — Приходи на тренировку после каникул. Я смогу пробить для тебя разрешение у особистов.

— И они не свяжут мои визиты с недавними событиями.

Маро улыбнулась:

— Забываешь про Зимний бал. К твоей персоне будет привлечено всеобщее внимание. К тому же, Гамов знает о нашей дружбе. Я бы не переживала.

После звонка мы отправились в кабинет Райнера, где куратор озвучил текущие оценки, позиции отдельных учеников и шансы претендентов на пробуждение. Пожелал приятных каникул и распустил всех по домам.

На лестничном пролёте меня перехватил Ираклий.

— Ты разве не домой?

Я собирался идти вверх, на третий этаж.

— Этикет, — на моём лице отразилось всё, что я думаю по этому поводу.

— Сочувствую, — Кучеряшка хлопнул меня по плечу. — А что на каникулах? Уже есть планы на Новый год? Ах, да… туплю. Но… Йоль же ты не отмечаешь?

— Сейчас — нет, — честно признался я. — Отмечал ли раньше… не помню.

— Заходи второго или третьего в гости, — не унывал Ираклий. — Останется много вкусненького. Знаешь, как у меня мама готовит? Пробовал сациви? А баклажаны с орехами? В Пригорье никто так не делает сациви, как моя мама. Знаешь, почему?

— Нет, — я искренне рассмеялся.

— Потому что она мегрелка, — сообщил Ираклий. — У нас куча семейных рецептиков, о которых никто не знает. Я уже всем про тебя рассказал. Будешь, как родной!

— Спасибо.

— Ты не спасибкай, а приходи в гости, дорогой. Я обижусь, если не придёшь.

— Уговорил, — я аж растрогался такому наплыву дружеских чувств. — Я позвоню.

— Номер знаешь, — Ираклий поднял два пальца, изображая телефонную трубку. — И помни, я с тобой разговаривать не буду, если не придёшь.

Распрощавшись с новоявленным целителем, я побрёл в кабинет Эльвиры Джафаровны.

* * *

— Должен признать, мы не были готовы к столь… массированному вторжению, — Гамов досадливо поморщился. — Не удивлюсь, если Око стянуло в Красную Поляну своих лучших бойцов.