Книга Синдикаты на краю империи, страница 52 – Ян Бадевский

Нет, Чёрным Оком здесь не пахнет, дамы и господа. Хозяин Компаса ухитрился проделать сложный путь, отделяющий его от украденной собственности.

Просчитываю варианты бегства.

— Дай сюда, — в голосе путешественника прорезалась сталь. — И я отпущу тебя живым.

Бросаю взгляд на дверь туалета.

Шум воды заглушает наш диалог.

— Как знаешь, — джентльмен рванул набалдашник трости, и я увидел, что внутри лакированных ножен скрывается длинный и узкий клинок. — Теперь без обид.

Я выхватил наган из кобуры и выстрелил, не целясь.

С такого расстояния сложно промахнуться, вот только джентльмен растворился в воздухе, переместившись ко мне за спину. Сразу атаковал, сделав молниеносный выпад. Спасло звериное чутьё, подсказавшее правильное и простое решение: беги!

Шпага проткнула бы мой правый глаз…

При других раскладах.

Укол не достиг цели, поскольку я уже проваливался вниз.

Комната оказалась пустующей — это я понял сразу после того, как с грохотом приземлился на паркет, чуть не отбив себе кисти и стопы, а затем метнулся к дальней стене, отделяющей номер от шестиугольного холла с лестницей в центре.

Слева мелькнула тень — неудержимый старик телепортнулся вниз.

Гадство.

Прыгаю в противоположную сторону, чтобы не подставляться под взмах клинка. Одновременно стреляю из-под руки — пуля прошивает воздух и рикошетит от чугунной батареи.

Звон стекла.

Графин вдребезги.

Не успев притормозить, просачиваюсь сквозь стену, инстинктивно пригибаюсь — свист рассекаемого лезвием воздуха говорит о том, что манёвр правильный.

Старик бил наотмашь — большая ошибка.

Заряжаю апперкот снизу. Челюсть пожилого джентльмена щёлкает, шипы кастета со смачным хрустом крушат чужие зубы. Костяшки пальцев пронзает боль. Получаю ответку локтем в ухо.

Третий выстрел отшвыривает старика к стене, но пуля, судя по звуку, ударяется в бронежилет. Хотя какие в этом мире бронежилеты…

Размышлять некогда.

Отступаю на пару шагов и стреляю вниз.

На сей раз — бинго.

Пуля разворачивает дорогой ботинок джентльмена, окрашивает ковровую дорожку кровью и вынуждает мужика споткнуться. Думаю, это спасло мне жизнь — упырь изготовился для очередного удара.

Ругательства на языке Шекспира и Гая Ричи я слушать не стал.

По лестнице загрохотали шаги — это спускался раздосадованный Сперанский.

Убираю пушку в кобуру и проваливаюсь на первый этаж. Наученный горьким опытом, группируюсь, перекатываюсь, встаю на колено и понимаю, что очутился в общей столовой. Миловидная горничная сервирует стол на четыре персоны. Завидев подростка в балаклаве, вскрикивает, но я уже мчусь к широкому окну с видом на фруктовый сад.

Дверь за моей спиной срывается с петель.

Прохожу сквозь окно, пересекаю открытую веранду, перемахиваю через перила и бегу по узкой тропинке, не разбирая дороги.

В доме слышатся крики.

Хлопают двери.

Множественные применения дара не проходят бесследно — я чувствую опустошённость. Энергии ещё хватает, но выкрутасы с преодолением преград даются тяжелее.

Влетаю в каменный забор и оказываюсь в узеньком переулке.

Поворачиваю направо и бегу, не оглядываясь.

Все подступы к гостевому дому изучил утром. Ещё полквартала — и я у станции метро. А там уже легко затеряться в толпе, смешавшись с проснувшимися горожанами.

Осторожность — великая сила.