Книга Убийца на краю империи, страница 36 – Ян Бадевский

Так, для галочки.

В ближайшие дни подумаю над целесообразностью такого шага.

Поток моего сознания прервался голосом наставницы, произносящей кодовую фразу. Класс зашевелился, гимназисты начали открывать глаза. Я последовал общему примеру, чтобы не выделяться из толпы.

— Урок окончен, — сказала Зинаида Аркадьевна. — Я отпускаю вас на две минуты раньше звонка. Можете идти в столовую, только не шумите.

Как вы понимаете, в столовой меня ждали новые чудеса.

Ничего не подозревая, я взял поднос и встал в конец очереди, оживлённо общаясь с Ираклием, который требовал показать сертификат и восхищался моей крутизной. За нами скопилось ещё несколько человек. включая Барского с приспешниками, Гриднева и Еву со своей укуренной подружкой. В этот момент к нам и подошла незнакомая надзирательница. Женщина лет тридцати пяти, довольно симпатичная, несмотря на свою худобу. Стрижка-каре, заострённые черты лица, загорелая кожа. Строгий брючный костюм.

— Иванов, — холодно произнесла надзирательница. — Куда собрался?

— Есть хочу, — ответил я.

— На тебя наложено взыскание. Ты больше не можешь питаться в школьной столовой до ноября.

Осмысливаю услышанное.

— Вы подразумеваете бесплатное питание. Но что, если я заплачу за обед?

Надзирательница качает головой:

— Почитай документ внимательно. Суть взыскания именно в том и заключается, чтобы гимназист ощутил лишения. Ты нарушил правила — и должен расплатиться сполна.

Какой-то жёсткий дзен.

— Выйди из очереди, — приказала женщина.

Делать нечего.

Под насмешливыми взглядами Барского, Кротова и Верещагина я покинул очередь, положил поднос на прежнее место и неспешно направился к нашему столику. Пусть мне запретили питаться в столовой, но с друзьями-то я могу разговаривать.

Очередь двигалась быстро.

Краем глаза я успел заметить, что сегодня приготовили суп, напоминающий харчо, плов с морепродуктами, два вида салатов и целую батарею стаканов с морсом. Накладывали от души — сегодняшняя смена мне нравилась.

Начали подтягиваться те немногие одноклассники, с которыми я общался. Первой пришла Регина и сходу заявила:

— Сергей, я не люблю харчо. Ты не будешь так любезен… съесть его вместо меня?

— Ну, — втягиваю пряный аромат, в котором явственно прослеживались нотки говядины. — Ты уверена?

— Спасибо, — девушка выставила с подноса тарелку и придвинула ко мне. — Даже не представляешь, как выручил.

К нам подтянулись Гриднев с Ираклием.

— Дело такое… — неуверенно начал староста. — В салат наложили редиски, а я терпеть её не могу. Дружище, избавь меня от этой напасти, а?

— А меня от плова, — Ираклий поставил рядом со мной ещё одну тарелку. — Они в рис всяких креветок напихали, представляете? Нет, чтобы нормальный плов сделать. По-узбекски…

— Вы что, сговорились? — обвожу требовательным взглядом всю компанию.

— Нет, что ты! — попыталась возмутиться Регина, но врать у неё не выходило от слова «‎совсем».

— Послушайте… — начал я.

Гриднев меня перебил:

— Ты нас послушай. Мы вроде как приятели. Ты мой помощник. Ираклий и Регина — твои друзья. И это несправедливо лишать человека обеда за всякую ерунду. В общем… ешь и не выёживайся.

— Спасибо, — я придвинул к себе харчо.

Не то, чтобы поступок ребят меня растрогал, но вызвал определённое уважение. Люди, с которыми меня ничего не связывает, пожертвовали чем-то. И сделали это от чистого сердца.