Книга Убийца на краю империи, страница 134 – Ян Бадевский

Спускаясь вниз, я хрустел ботинками по битому стеклу и осыпавшейся штукатурке. Оконные рамы были металлическими, с довольно толстым стеклом, но кого-то угораздило на одном из этажей раздолбать эту историю. Значит, сюда заглядывает алкашня. И отмороженные подростки.

Вестибюль встретил меня тишиной и убитой старой мебелью. Что интересно, здесь почти не было мусора, но из углов воняло мочой. Я пнул бутылку из-под вермута, которая со звоном покатилась по плитам… в сторону гигантских шахмат. Фигуры были ростом с ребёнка, но ими давно не играли. Доска покрылась пылью, а лакированные войска застыли в вечном дебюте.

По правую руку я увидел игровые автоматы.

Легендарный «морской бой», разумеется, отсутствовал, но я заметил необычные агрегаты другого плана. «Дирижабли», «Мечник», «Автодром»…

Дверь-вертушка со скрипом, но работала.

Когда между мной и пансионатом пролегло несколько десятков шагов, я обернулся и начал рассматривать наше новое обиталище. Один из трёх жилых корпусов, окружённых диким садом и сетчатым заборчиком. Девять этажей, мы на седьмом. Лифт, разумеется, не работает, но Феде будут полезны пешие прогулки… Визуально ничего не изменилось после того, как Бродяга заполнил собой один из ярусов. Разве что терраса-лоджия, которая тянулась по всему периметру здания, не была разделена перегородками на отдельные секции. Всё это пространство было нашим. Без остатка.

До моего слуха донёсся шум прибоя.

На главном корпусе пансионата красовались аршинные буквы: «БЕРЕЗКА».

Завидев дыру в заборе, я двинулся к ней по гравийной дорожке, сквозь покрытие которой уже пробивалась трава. Надпись на заборе рядом с дырой гласила, что объект находится в аварийном состоянии. Меня это ничуть не смутило. Я успел заметить, что стены здания не повреждены, там нет трещин и признаков просадки. На зиму, конечно, стоит перебраться поближе к центру.

Пансионат «Берёзка» стоял, можно сказать, на первой линии. Из окна я видел кусок набережной, автомагистраль и зелёную полоску, засаженную пальмами. А ещё — здоровенные булыжники, отделявшие пляж от променада.

Чтобы сэкономить время, я поймал такси.

Минут через сорок я уже влился в поток гимназистов, стекающихся к крыльцу со всех сторон. Заканчивалась перемена между первым и вторым уроками. Если верить записям в блокноте, я пропустил латынь, а сейчас меня подстерегает правоведение. Такой расклад меня ничуть не смутил — по латыни я набрал хороших отметок на четверть вперёд.

Правоведение вёл добродушный дядька Зиновий Дормидонтович, которого все за глаза называли Дорми. Мужик был позитивный, весёлый, располагающий к себе. Насколько я понял, Дорми оказывал юридические услуги по межклановым отношениям, а в гимназии работал по личному приглашению Дома Эфы.

— Сегодня поговорим об использовании вашего дара… с юридической точки зрения, — начал урок Зиновий Дормидонтыч. — Кто слышал об отягчающих обстоятельствах для одарённых?

В классе повисла мёртвая тишина.

— Это для простолюдинов, — фыркнул Барский. — Аристократов при любых раскладах прикроет клан.

Губы учителя тронула кривая усмешка.

— Есть другие мнения?

В воздух молниеносно взметнулась рука Регины.

Юрист покровительственно кивнул.

— Это так не работает, — возразила девушка. — Дар, заведомо используемый в преступных целях, переводит дело в разряд общегосударственных.