Книга Паладин, страница 28 – Ян Бадевский

— Кого ты собрался ликвидировать? — уточнила Асаби.

— Корвина и Гинденбурга, — ответил Олаф. — И всех, кто с ними связан.

— Это огромная система, — заметил Валерий. — Ты прав, ловушки устанавливали ассасины Тёмной Реки. Но они умеют скрываться. Это люди-тени, они растворяются в неизвестности, ходят среди нас. А ещё у Гинденбургов мощная гвардия. Напоминаю, что они в клане…

— Да плевать на клан! — поддержал Олафа Клавдий. — Если вы не заметили, тронутые давно уже не соблюдают правила. Только мы их соблюдаем.

— Хватит! — рявкнул Бронислав.

Споры молниеносно прекратились.

— Вы что, не понимаете? — командир обвёл суровым взглядом своих подчинённых. — Дина может умереть. Сейчас только это важно.

— За неё нужно отомстить, — вновь выразил общее мнение Олаф.

— Нужно, — согласился Бронислав. — Но сперва мы должны обеспечить ей охрану. Своими силами. Не знаю, как вы… а я вообще никому больше не доверяю. Даже в этой клинике.

Клавдий хотел что-то сказать, но дверь операционной внезапно разомкнулась. Сегменты полотна втянулись в стены, и в коридор вышел Илья Семёнов, инквизитор и хиропрактик в одном флаконе. Целитель, давно перешагнувший порог третьего ранга одарённости.

Паладины вскочили со своих мест и обступили человека в белом халате.

— Ну как? — с надеждой в голосе спросил Бронислав.

Илья Трофимович нажал кнопку, запирающую дверь. В операционной что-то пикало, горели зелёные индикаторы, перекачивались по трубкам жидкости. Всё это было отрезано металлическими сегментами.

— Жить будет, — улыбнулся целитель.

Фраза утонула в воплях радости, но Семёнов повысил голос:

— Братья! Ведите себя нормально. Сестре Айминь прописан полный покой. Ближайшие сутки она проведёт в реанимации, ей будут заниматься мои помощники. Защиту во сне обеспечим. Потом переведу в отдельную палату, но… даже с её регенерацией… раньше, чем через неделю, выписаться не сможет.

— Но она вне опасности? — с тревогой спросила Асаби.

— Сейчас — да, — заверил целитель. — Вам будут выделены комнаты, но любые контакты с моей пациенткой запрещены. В ближайшие три дня — точно.

Бронислав крепко обнял доктора.

И только сейчас почувствовал, насколько вымотался этот человек.

Отец Илья буквально валился с ног от усталости.

* * *

Сначала я ощутил движение.

Рокот двигателей на пределе слышимости.

Открыв глаза, понял, что нахожусь в своей каюте. Меня заботливо укрыли одеялом, свет выключили, иллюминатор завесили шторкой. Горела лишь настольная лампа в дальнем углу каюты. С того же направления доносилось шуршание страниц.

Повернув голову, я увидел полосатого кота, читающего увесистый том. Время от времени кот прикладывался к бутылочке с тёмно-коричневой жидкостью, после чего навинчивал на горлышко крышечку и продолжал чтение.

Бросаю взгляд на часы.

Три пополудни.

Как всегда, это знание ни о чём не говорит. Я мог пробыть в трансе несколько часов или несколько дней. Здесь не угадаешь.

— Вжух, — я разлепил пересохшие губы. — Дай попить.

Котоморф развернулся в кресле.

— Хочешь соуса?

К своему удивлению, я задумался.

— Соевый?

— Угу.

— Нет, спасибо. Мне бы водички.

Питомец молча протянул лапу в направлении моего изголовья. На стене, в специальном держателе, обнаружилась пластиковая бутылка с водой. Литровая. Жадно схватив добычу, я не успокоился, пока не выпил всё. Заснул опустевшую тару назад в держатель.