Книга Здесь вам не клан 5, страница 23 – Ян Бадевский

«Тигго» сворачивает с шумного проспекта, ныряет под эстакаду монорельса, проезжает ещё два квартала и паркуется у солидного здания с крупными иероглифами во всю стену. Причём иероглифы представляют собой голограмму — я это понимаю по характерному призрачному мерцанию.

Дополнительных надписей на русском — ноль.

Выхожу из машины, пикаю сигнализацией, поднимаюсь по мраморным ступеням в футуристическое здание из стекла и бетона. К ступенькам присобачены прорезиненные накладки — скользко, на улице слякоть.

Двери разъезжаются, пропуская меня в холл.

Обычное банковское отделение. Кассы, мягкие диванчики и кресла, реклама очередного выгодного кредита на плазменном экране. Почти полное отсутствие очередей. Диссонанс вызывают люди. Посетители преимущественно русские, пенсионного и предпенсионного возраста. Те, кто решил открыть счёт и не научился пользоваться банковскими приложениями на телефонах. Китайцев можно по пальцам одной руки пересчитать. И, чтоб вы понимали, все питерцы общаются между собой на путунхуа. Бодро общаются, так что лучшие переводчики Его Императорского Величества могли бы позавидовать.

Я не понимаю ни единого слова.

И это плохо.

Передо мной вырастает улыбчивая девушка-консультант. Азиатка — симпатичная, одетая в строгую униформу с корпоративным логотипом. Задаёт вопрос, я говорю:

— Мне бы деньги поменять. Разговариваете по-русски?

Девушка молниеносно переключается в нужный формат:

— Конечно. Мы ведь торгуем с Российской империей. Сейчас я вам помогу.

Консультант приближается к устройству с сенсорным экранчиком, тычет наманикюренными пальчиками в клавиши и выдаёт мне бумажный талон.

— Ваш номер и касса высветятся на табло, когда подойдёт очередь.

— Спасибо.

Усаживаюсь в кресло.

Чтоб вы понимали, жители Чайнворда и Моноземли давно переключились на электронные деньги. У первых некая планетарная криптовалюта под названием монокоин, у вторых — цифровой аналог юаня. Я уж молчу про открываемые чуть ли не с рождения кредитные линии, которые прокачиваются подобно рангам наших одарённых.

Мелодичный сигнал.

На табло высвечивается номер моего талончика. Женский голос произносит что-то на китайском. Иду к десятой кассе, доставая на ходу кошелёк и ощущая себя неандертальцем. Вынимаю пачку имперских рублей и засовываю в выдвижной ящичек под стеклом:

— Юани. На все.

— Юань, — кивает вполне славянского вида женщина лет сорока. — Дошао?

Интуитивно дорубаю, что она имеет в виду.

— На все.

Показываю знаками, словно охватывая земной шар или баскетбольный мяч.

Женщина кивает, и процесс сдвигается с мёртвой точки.

В Неогирине нет выгодных и невыгодных курсов. За исключением припортальной зоны, разумеется. Валютные операции регулируются правительством, так что менять кэш можно в любом банке страны.

Отхожу от кассы, пересчитывая купюры.

Нет, это не похоже на юани, которыми я пользовался в прошлой жизни. Точнее... почти похожи. Мао Цзэдун вроде бы на месте, а вот цвета банкнот более яркие, насыщенные. Наощупь кажется, что это не бумага, а шелковистая ткань. Но выглядит как бумага. Орнамент подсвечивается не голубым, а оранжевым ореолом. Крупных купюр нет — в основновном, сотки и полтинники. Несколько разнокалиберных монеток.

Прячу своё богатство в кошелёк.

И выхожу из полупустого банка на шумную улицу.