Книга Культ, страница 118 – Ян Бадевский

Игнорируя рану, вытекающую энергию, боль и страх.

Я ощутил толчок и стремительное движение. Мы низвергались в пустоту, прямо на крохотный клочок земли, осыпая друг друга ударами. Теряли форму, сдувались...

Врезаемся в степь.

Вскакиваю, окутываюсь тяжёлыми доспехами, выхватываю из пустоты огненное копьё. Из кратера, образованного падением Звезды, выпрыгивает жуткая тварь — гибрид льва и быка. Не знаю, что там происходит за алтарями, но я пожираю столько людской веры, что организм не справляется с переработкой. Уловители — на пределеле возможностей. Нергал тоже ослаб, он не может атаковать чистой яростью или всепожирающим пламенем.

Быколев ужасен и велик.

Мощное тело с мускулистыми задними лапами и когтистыми руками вместо передних конечностей. Орлиные крылья за спиной. Львиная грива, клыкастая пасть и два рога по краям головы. Хвост злобно хлещет по бокам, ноздри раздуты.

— Ты допрыгался, жрец.

Бросаю копьё.

Нергал уклоняется, прыгает и пытается снести мне голову ударом руки-лапы. Заряжаю уроду воздухом, и бог врезается в эфемерный барьер.

Ледяной вихрь.

— Нет, — Повелитель скалится. — Слишком слабо.

Бросок.

Веры во мне слишком мало. Как и в Нергале. Но этот ублюдок всё ещё не утратил былой мощи. Зачерпываю прану, но не успеваю создать копьё.

Раздаётся свист.

В бочину монстра врубается брошенный отцом меч. Клинок входит в туловище врага по самую рукоять. Нергал, почти не меняя траекторию, заваливается на меня, широко распахнув зловонную пасть...

Я падаю, ощущая тяжесть быкольва.

Крылья заслоняют половину неба, когтистая рука хватает моё горло...

И в этот момент собирается копьё. Прямо в теле бога Разрушения. Невзирая на боль и помутнение в глазах, я продолжаю накачивать технику праной. Стань я истинным демиургом, это не прокатило бы. Божества питаются исключительно верой. Когда веры не хватает, один из врагов проигрывает бой и погибает. Я же наполовину демон, а наполовину человек. Это позволяет использовать любые ресурсы — даже такие ничтожные, как прана.

Степь оглашается утробным рыком.

Меня заливает то ли кровью, то ли жидкой энергией, то ли неким подобием плазмы. Голубая субстанция хлынула из раны, нанесённой копьём.

— Из грязи, — прычачал Нергал. — Ты поднялся из...

Речь бога была прервана конвульсией.

Пасть судорожно дёрнулась к моему горлу — пришлось сбить её ударом бронированного локтя. Отпустив полыхающее древко, я вцепился окованными сталью пальцами в челюсти Повелителя. Передняя руколапа вдавилась мне в грудь, проминая пластинчатый доспех. Игнорируя атаку, я рванул изо всех сил. Раздался хруст, и льва перекосило.

— Меч! — гаркнул Эрион.

Собрать третье копьё я не успеваю.

Поэтому выдёргиваю левой рукой из бочины зверя клинок и всаживаю ему же в череп. Остриё пробивает бычью голову насквозь и выходит с правой стороны.

Сатанинское пламя в зрачках Нергала меркнет.

Туша накрывает меня всем своим весом.

Какое-то время я лежу на примятой луговой траве, не в силах пошевелиться. А затем понимаю, что поверженный зверь становится лёгким, словно пушинка. Истончается. Очертания бога теперь зыбкие, полупрозрачные. Вечность проглатывает того, чьи глаза видели зарождение мира...

По земле загрохотали тяжёлые шаги.

Эрион, принявший облик простого человека, сбросил бесполезную броню и в последнюю секунду выхватил из воздуха меч — тот висел надо мной вопреки всем законам физики.