Книга Школа смерти, страница 83 – Ян Бадевский

— Не знаю, — Микуцкая зло посмотрела на меня. — Дай подумать.

Перевожу дыхание.

Всё идет не по плану, это я дорубил. Мы отклонились от маршрута, карта аномалии перекраивается. Одни демоны проснулись, другие нырнули в пропасть над головой. Подозреваю, что туча, накрывшая город, это вовсе не туча. Фильтр между мирами. Субстанция, через которую духи шастают туда-сюда. Получается, одни дома стали смертельно опасными, другие успокоились.

До ближайших построек далеко.

Мы в относительной безопасности.

Маша вывела со смарт-часов голограмму с динамической картой. Полупрозрачная зеленая схема развернулась над запястьем девушки в миниатюрный квадрат со стороной в ладонь. Краем глаза я увидел уличные пересечения, красные и белые точки, крохотные таймеры с обратным отсчетом.

— Пятнадцать минут до следующего убежища, — сказала Маша. Ее пальцы пробежались по дисплею часов, и голографический квадрат пересекла красная линия. Ломаная траектория, вписанная в уличный лабиринт. — Но придется идти по стремным улицам. Очень опасно.

— Пофиг, — отрезал я. — Валим отсюда.

Быстрым шагом пересекаем площадь.

— У них есть ограничения? — спрашиваю я, с опаской глядя на крайние дома приближающейся улицы. — Дистанция там. Красные линии.

— Ты про дома?

— Угу.

— Есть, — Маша держится правой стороны улицы, постоянно сверяясь с разверткой. Я на всякий пожарный следую ее примеру. — Они могут отращивать конечности, длина которых не превышает высоту крыши.

— Уже кое-что.

Дом через улицу вздохнул, передвинул парочку подоконников, но к нам не потянулся. Я прикинул высоту, сопоставил с шириной улицы. Не достает. Обломись, сволочь.

— Если они видят, что ты за пределами зоны досягаемости, — продолжает девушка, — то даже не дергаются.

— Понятно.

Мы продолжили свой путь и примерно через полсотни шагов перебрались на противоположную сторону улицы. Тротуары здесь были широкими, но брусчатка расшаталась, а местами булыжники отсутствовали вовсе. В целом, мне кажется, разрушений могло быть и побольше, учитывая семидесятилетнее запустение. По правде, я ожидал увидеть руины, лишь отдаленно напоминающие человеческое жилье. А так возникает чувство, что горожане оставили это место четверть века назад. Максимум.

Взять, например, стекла. Слишком много домов с сохранившимся остеклением. Некоторые здания кажутся свежеотремонтированными — даже штукатурка не обсыпалась. В одном доме чердачные окна выбиты, под крышей гнездятся вороны и голуби. У соседа жилище обзавелось свежей краской, новенькой черепицей, пластиковыми окнами и водосточными трубами без единого пятна ржавчины. Рядом с такими зданиями цветут клумбы, зеленеет стриженый газон. Окна раскрыты на проветривание, двери приглашающе распахнуты.

— Это ловушка, — предупредила Маша.

Я и сам понимаю.

Дома с иголочки в городе, оставленном почти век назад, — нонсенс. Ежу понятно, что рамы гниют, стекла вываливаются, основание стен атакуют кусты, трава и плесень. Трескаются и проседают фасады, проваливаются крыши, крошится штукатурка, выцветает краска.

— Дома с ремонтом — это локусы, — поясняет Микуцкая, в очередной раз переходя на другую сторону. — Или гейсты. Они тупые. Думают, что так можно привлечь внимание бывших жильцов.

— Сюда возвращаются? — удивился я.