Книга Демонолог, страница 92 – Ян Бадевский

Зомби продолжают выдвигаться из тьмы.

Активирую одну из своих огненных способностей и начинаю швыряться файерболами. Быстро создавать снаряды не получается — на них уходит удивительно много праны. Требуются точные попадания, но вы же помните. Я — мастер метания. Две вражеские башни разлетаются искрами и полыхающими ошметками плоти. Очередной шар формируется в левой руке. Правой я наношу колющий удар трубой в глазницу однорукого полицейского. Форма хмыря истлела и болтается клочьями на костлявом теле. Хмырь падает.

Отступаю назад.

Запускаю файербол в свеженького оппонента.

И, споткнувшись, мажу.

Что за херня?

Рельеф ровный, под ногами ничего нет. Ну, кроме травы и мха. Я споткнулся о пустоту, достигающую уровня моих подколенных ямок.

Диван?

Так и есть.

Мы с учителем по-прежнему воюем в квартире, а всё это нашествие зомби — иллюзия. Мертвецов не существует, только полоумная тетка кривляется на экране парящего телевизора. Мощнейший морок. С абсолютным эффектом присутствия.

— Выруби телек, — приказал оккультист.

— Что?

Не верю собственным ушам. Я — наблюдатель. У куратора всё под контролем, он не должен приобщать меня к оперативной работе…

— Примени «антимех»! — рявкнул Сатин. — Гребаную шестеренку! Я прикрою.

Делать нечего — подчиняюсь.

Похоже, мы оба попали в передрягу.

Делаю шаг в сторону — за спину мастера-мечника. Концентрируюсь и вызываю образы новообретенных способностей. Вот она, заветная шестереночка.

Вкачиваю в «антимех» побольше резервной праны и бью по мерцающему в ночи зомбоящику. Не знаю, чего я ожидал. Столп света, раскалывающий демонический экран надвое? Вроде того. Я, весь такой крутой, раскурочиваю ненавистную плазму могучим световым потоком…

Ничего эпичного не произошло.

Поначалу.

Просто беснующаяся тетка окостенела. Лицо Акинфовой свело судорогой и помехами. Кривые линии пробежали по экрану…

И мы вернулись в апартаменты.

Морок распался. Тьма всосалась в окна и арочные проемы. Луна погасла. Могилы и ограды превратились в диваны, кресла и ящики модульной стенки.

В следующий миг учитель развернулся, выбросил правую руку в моем направлении и произнес:

— Шу!

«Замри».

С запозданием я понял, что огненный меч исчез. В отличие от уловителя, на центральном дисплее которого пульсировала ярко-красная точка. Стоп. Я же изгнал духа из телевизора, разве нет?

— Обернись, — сказал учитель.

Вот она — истинная угроза.

Госпожа Акинфова со здоровенным кухонным ножом в руке. Бросается не незримую стену, рычит, плюется… Беснуется — в прямом смысле этого слова. В глазах — оранжевое пламя. Зрачков нет, голос утробный, глухой. Пока мы воевали с несуществующими зомбаками, хозяйка вошла в квартиру, прокралась к кухонной зоне и стащила нож. Еще немного — и она бы перерезала наши с учителем глотки.

— Смотри, — приказал Сатин. — Запоминай.

Гаджет свернулся.

Куратор спрятал уловитель в наплечный чехол. Неспешно двинулся в сторону кухни, стал шарить по ящикам и доставать всякую мелочь. Соль, спички, маленькие декоративные свечи, напоминающие баночки с кремом.

— Помоги.

Я сгреб свечи вместе со спичками и перенес на диван.

Куратор вернулся к кокону с запечатнной внутри одержимой теткой. И принялся рассыпать соль из солонки, вычерчивая тонкую окружность.

— Что? — прорычала Акинфова. — Ничтожный червяк, ты не смеешь!