Книга Демонолог, страница 69 – Ян Бадевский

Я вздрогнул.

Похоже, эти ребята знают всё.

— Считай нашу помощь своеобразным авансом, — улыбнулся Тобенгауз. — И демонстрацией возможностей. Орден стоит на страже интересов людей. Мы — сила, мешающая духам прорваться в мир, начать бесконтрольно пожирать прану и сеять хаос. И демонологам многое прощается.

Несколько секунд обдумываю услышанное.

— Как вы узнаете о моем решении?

— С тобой свяжется вербовщик. Мы даем пять дней.

— Хорошо, — я киваю. — Теперь мне надо попасть домой.

— Нет ничего проще. Выйдешь из кабинета — окажешься в своем микрорайоне.

В упор смотрю на мужика, который несет лютую дичь.

— Серьезно? И как вы это организуете?

— Просто сделай, как я говорю.

Вздохнув, я направляюсь к выходу.

— До встречи, Илья.

— Всего доброго, Александр Трифонович.

Открываю дверь кабинета и выхожу… нет, не в коридор с горячей Наташенькой. А в самый настоящий дворик многоквартирного жилого дома. Такое чувство, что окрестности мне знакомы…

Еще бы.

Это мой двор.

Я в «Нагорье». Да и подъезд — мой. Оборачиваюсь — так и есть. Я вышел из двери собственного подъезда, она даже закрыться еще не успела.

Озираюсь в недоумении.

Здесь, в моей реальности, вечер еще не вступил в законные права. Никаких фонарей, подсветки, лунного серпа на небе. А вот людей много. Возвращаются с работы, хлопают дверцами автомобилей, забивают до упора парковочные площадки. Детей забирают из школ и садиков. Всюду — тихие разговоры, звуки шагов, компании взрослых. Многие вылезают из машин с объемистыми продуктовыми пакетами.

Что за хрень?

Я ведь в Неоме только что побывал? Почему в парке за окном уже стемнело, а здесь даже на сумерки намека нет? И каким образом Тобенгауз связал воедино разные точки пространства-времени? Это магия, недоступная моему разумению. Слишком круто для скромного жреца.

По подъезду бродят соседи.

В основном, поднимаются.

Кто-то звякает ключами у почтовых ящиков. На площадке у лифтовых дверей скопилась очередь из шести человек. Со мной поздоровались, я ответил. Крохотная девчушка лет четырех бесилась со своим младшим братиком — оба держали в руках какие-то светящиеся игрушки. Втиснувшись во вторую кабину вместе с необъятной пенсионеркой и двумя небритыми работягами с металлургического, я без приключений добрался до своей квартиры.

— Где пропадал?

Сестра бросилась мне на шею, начала усиленно тискать. Вот это прием. Раньше за Полиной не замечал ничего подобного. И тут до меня дошло: я оставил ее одну на несколько часов. Ушел днем и не появлялся до самого вечера. Что, интересно, могла подумать девочка, недавно потерявшая мать? Кретин…

— Всё в порядке, — я высвободился из цепких объятий сестренки. — Держи батончик.

Вот и шоколадка пригодилась.

— У тебя кровь?

— Ерунда, — задумчиво трогаю щеку с запекшейся коркой. — Царапина.

— А на плече?

— Зацепился за забор.

— Какой еще забор?

— Отстань, мелкая.

Не говорить же ей, что я брожу по району и пачками убиваю людей. Вряд ли такое на пользу неокрепшей детской психике.

Быстро принимаю душ, забрасываю в барабан грязные шмотки. Включу позже — надо еще Полинины вещи собрать. Плечо и щеку смазываю «Регенератом». Иду на кухню, выщелкиваю из упаковки большую таблетку доктора Данилевского и запиваю стаканом бутилированной воды.

— А на затылке что?