Книга Демонолог, страница 27 – Ян Бадевский

Женщина поднесла к глазку развернутое удостоверение. Прочесть я ничего не сумел, но фотография совпадала с реальной картинкой.

Щелкаю замками, звякаю цепочкой.

Женщина переступает порог.

Молодая, но взгляд усталый. Прямо как у Анны Васильевны. Серые брюки, голубая рубашка. И бейсболка с гербом полиции, сзади торчит хвост черных волос.

— Валерия Веденеева, участковый уполномоченный, — представилась гостья. — Вы одни?

— Мама на работе, — сказала Полина.

— А отца у нас нет, — отрезал я.

— Понятно, — женщина посмотрела на нас с плохо скрываемой жалостью. — Мне неприятно это сообщать, но… ваша мама в больнице.

— Что? — одновременно вырвалось у нас.

— Автокатастрофа, — пояснила участковая. — Маршрутка, в которой она ехала, столкнулась с фурой. Мне очень жаль…

Полина вцепилась мне в руку.

— Она… — прижимаю сестренку к себе. — С ней всё в порядке?

— Врачи говорят, состояние тяжелое, — нахмурилась женщина. — Мы пытались обзвонить близких, но… у нее никого нет, кроме вас.

Полина шмыгнула носом.

— Мы можем поехать к ней? — спросил я.

— Собирайтесь. Я отвезу.

Лето, август.

Сборы заняли пару минут. Когда мы вышли в подъезд, на мне была выцветшая голубая рубашка в клетку, бриджи и кроссовки. Телефон, целебную мазь и карманные деньги я запихнул в рюкзак. Полина тоже прихватила свой рюкзачок в виде кролика. В сочетании с платьем в горошек и потрепанными сандаликами смотрелось умилительно. Дверь закрыли запасным ключом. Мимоходом я удостоверился, что на брелоке висит чип.

Мы спустились на лифте.

У подъезда была припаркована полицейская машина с отключенной мигалкой.

Сестра влезла на заднее сиденье, я занял кресло справа от водителя.

— Пристегнись, — строго сказала Веденеева.

Я защелкнул ремень в фиксаторе, и лишь после этого машина тронулась с места.

— Вы сказали про тяжелое состояние, — уточнил я. — Что это значит?

— Кома, — пояснила участковая, выруливая с дворовой парковки. Сделать это было нелегко — всюду разбросаны тачки парковочных хамов, перегородившие полдороги. И всё же Веденеева справилась. — Ее доставили в клинику без сознания, прооперировали. Сейчас Анна Невзорова подключена к медицинскому оборудованию.

— Вы всё врете, — не выдержала Полина, размазывая слезы по лицу. — Этого не может быть! С кем угодно, только не с мамой!

Участковая пожала плечами, обогнула наш дом и выехала на улицу, которая еще вчера была перекопана. Впрочем, до археологов-коммунальщиков мы не добрались — свернули между магазинчиком хозтоваров и стоматологическим кабинетом. Помчались на север, изредка подскакивая на ухабах.

Память Ильи подсказывает мне значение слова «кома». У нас в Легурии подобное состояние называли душестранствием. Человек находится в преддверии загробного мира, но боги еще не приняли решение по поводу его дальнейшей судьбы.

Полина опять всхлипывает.

— Как это произошло? — спрашиваю я.

— Водитель легковушки выскочил на встречную, — сухо ответила Веденеева. — Маршрутка попыталась свернуть и врезалась в фуру на перекрестке. Почти все мертвы.

Жуткое, должно быть, зрелище.

В моем мире нет машин. Кони, повозки, боевые колесницы — этого добра хватает. А вот быстро двигающихся по трассам автомобилей нет. Может, оно и к лучшему.

Сестра плачет.

Рыдает в голос.

Ее бы успокоить, но я не знаю как. А еще мне надо сосредоточиться на решении проблемы. Неизвестно, сколько дней или недель Анна Васильевна проведет в душестранствии. Всё это время нам с Полиной придется как-то выживать. Добывать еду, оплачивать коммуналку.