Книга Вперёд в СССР! Том 4, страница 52 – Виктор Глебов, Ян Бадевский

— Исходить надо из худшего, — сказал учитель. — Что мы, в сущности, знаем о некродах?

— Подчиняются машине, — начал перечислять я. — Высокие технологии, завязанные на магию. Культ войны. Всех ненавидят и хотят уничтожить…

Брянцев недовольно поцокал языком:

— Громов, что ты за человек? Сколько тебя знаю — всё либо чёрное, либо белое. Пойми, не бывает такого, чтобы целая раса жила исключительно ненавистью. Экспансия всегда связана с потребностями. Завоевание жизненного пространства. Ресурсы. Идеология…

— Какая у них может быть идеология? — не выдержал Гаспарян.

— Распространить машинную религию, — пожал плечами Брянцев. — Чем не идеология?

Я вмешался в назревающий спор:

— Товарищи. Не важно, какие обоснования некроды придумали для своей экспансии. Их действия нас не устраивают. Несут опасность всем разумным сообществам. Давайте оставим философию учёным. Наша задача — остановить врага.

— Золотые слова, — одобрил учитель. — Вот что я предлагаю. Пока вы, ребята, ищете машину эмиссаров своими методами, я поищу своими. Буду перехватывать этих уродов здесь и вынюхивать. А ещё — спрашивать.

— У кого? — не понял Гаспарян.

— У духов, — не моргнув глазом, ответил старый анимансер. — У кого ж ещё? Мы в их царстве. Здесь через пять рукопожатий можно найти кого угодно. Ладно, пусть через шесть или семь. Но рано или поздно я нащупаю ниточку.

— Поздно — это плохо, — вздохнул я.

— Не кипешуй, Громов! — учитель хлопнул меня по плечу. — Я не дурак, всё понимаю. И буду работать очень быстро. У меня есть преимущество в сравнении с мясными мешками вроде вас.

— Это какое? — я прищурился.

— Я никогда не сплю и не устаю. Как ваш бессмертный вождь.

Спросить учителя, откуда он знает про нашего генсека, я не успел.

Потому что с озера налетел холодный ветер. Даже, я бы сказал, ледяной. Аж до костей пробрало. Небо очень быстро почернело, затянулось тучами.

— Завязывай, Вадимыч, — сказал я, наблюдая за прижатыми к земле языками пламени. — Хорошо ж сидели.

— А это не я, — растерянно произнёс наставник.

У самого горизонта вставало что-то чёрное и мрачное. Не грозовой фронт, не горы, а хрен пойми что. Как будто из земли начали прорастать шипы или ветки. Или какие-нибудь грёбаные полипы. И вся эта масса растягивалась, выгибалась дугой…

Полипы брали нас в кольцо.

Чупакабра обеспокоенно втянул ноздрями воздух.

Жабыч запрыгнул на толстую колоду.

— Что это? — Гаспарян вывернул шею.

Мы с Брянцевым выпрямились.

— Плохо, — озвучил общую мысль наставник.

— Ты не защитил карман? — поинтересовался я, глядя на расширяющуюся стену полипов.

— Петя, ты меня знаешь.

Знаю.

Старый анимансер — образцовый параноик. И если уж создаёт убежище, то укрепляет его всеми доступными техниками. Но прямо сейчас в слой спустились какие-то гады и взломали кажущуюся неприступной блокаду.

Внутри кольца стало тихо. Слишком тихо. Даже костёр перестал потрескивать, застыв в неестественной позе: язык пламени замер, коптящий дымок повис в воздухе прозрачной струной. Мир будто выдохнул и не решался сделать вдох снова.

— Это не обычные эмиссары, — голос Брянцева звучал спокойно, но я уловил в нём ту самую нотку, которую слышал всего однажды — перед штурмом логова эмиссаров в Ижевске.

— А кто? — Гаспарян стоял рядом, и я видел, как напряглись его плечи.