Книга Вперед в СССР! Том 3, страница 32 – Михаил Ежов, Ян Бадевский

Проверив личный кабинет, я обнаружил оформленную по всем правилам командировку. В режиме онлайн, конечно же. Сделано в лучших традициях моего начальства. То есть, меня высылают на чужую планету минимум на неделю с возможностью бесконечного продления. Мне надлежит явиться в кассу и получить на руки деньги. Речь шла о местной валюте, насколько я понял, ибо сумма была какая-то странная. Я перечитал статьи расходов и сопроводительную инструкцию. Выходило, что мне выплачивали суточные и предполагаемую сумму на проезд-проживание, за которые даже не требовалось отчитываться! Впервые такое вижу.

В кассе мне выдали увесистый старомодный кошель, набитый треугольными монетами.

Я поднёс одну из монет к глазам.

— Что это?

Средних лет женщина, сидевшая за компьютером, улыбнулась:

— Тугрики.

— Тугрики? — глупо переспросил я.

— Мы их так в шутку называем. Денежная единица ССПГ. На их языке — тугхры. Ну, или что-то в этом роде. Не уверена, что правильно произношу.

Тугрик был увесистым. Его что, из чугуна отливали? Зная гратхов, не удивился бы и такому повороту. На одной стороне тугрика красовался необычный герб с мечом и кувалдой, а на другой — свирепая морда орка, цифра «1» и куча непонятных значков. Блин, язык учу, а с письменностью братского народа так и не разобрался…

— У них что, нормальных банкнот не придумали? — задал я очередной глупый вопрос.

— Скажи спасибо, что перестали рассчитываться зубами побеждённых врагов, — хмыкнула кассирша.

И мне вдруг стало ясно, что она не шутит.

Честно говоря, я понятия не имею, что везти с собой на планету, где раньше рассчитывались зубами иноплеменников. Явно не планшет и другие современные гаджеты. В мире, где кое-как, методом прогрессорства, допёрли до огнестрельного оружия, постиндустриальные прелести явно недоступны. Хотя… я готов поспорить, что в советском посольстве компьютеры стоят. А, возможно, и нейросеть функционирует. Ничто ведь не мешает, если есть электричество.

Бурундуков отвёз меня сначала в академию, где я наспех собрал привычный набор командированного, а затем — к матери и сестре. Мы провели вместе несколько часов, погуляли по лесу и берегу водохранилища, поужинали и покормили Бурундукова, который терпеливо дожидался меня в машине.

— Ты уж извини, Максимильяныч, за неслужебную поездку, — сказал я, глядя как Бурундуков наворачивает мамин борщ. — Но я родных не увижу целую неделю. Может, и больше.

— За то, барин, что изволили меня яствами изысканными потчевать, я всецело на вашей стороне! — провозгласил водитель. — И матушка ваша зело вкусно готовит!

Маме комплимент явно понравился.

Оля же не поняла добрую половину слов из вышесказанного.

Вообще, в коттеджном посёлке мать с сестрой живут по инерции. Просто мы с Козловым хотим убедиться, что мои противники соблюдают паритет интересов. То есть, в ближайшие недели на меня никто не должен нападать. И никаких попыток навести справки о моей семье тоже быть не должно. После возвращения в старую квартиру моя родня тоже будет находиться под охраной. Как по мне, держать людей в лесу месяцами и годами — не очень хорошая идея. Оля скучает по городской жизни, своим друзьям, привычному укладу. И мне надо обеспечить тот образ жизни, к которому сестрёнка привыкла. Но сейчас имеем, что имеем.