Книга И пришёл Лесник! 29, страница 88 – Василий Лазарев

— Здесь написано, — она пыталась вспомнить как они с Изей расшифровали надпись на саркофаге. — По-моему это одно слово, и оно означает «неизвлекаемо», «нерузрушимо», «вечное».

— Три значения сразу? — удивилась Астра.

— Может и больше, но мне не с чем сравнить. То, что нам удалось идентифицировать в прошлый раз содержало в себе семнадцать символов. Их я знаю, сколько на самом деле знаков в алфавите Предтеч известно только им самим. И ещё одно значение мне приходит в голову «бесконечное». Это относится к самому заряду.

— Ты хочешь сказать, что он неисчерпаем? — взвизгнула от счастья Астра!

— Да, но чему ты радуешься? — не поняла Маша.

— О таких батареях писали повстанцы. Мол, они применяли их повсеместно как источники энергии. Они могут работать везде, в том числе и в кораблях серии «Наутилус». То есть на той сотне кораблей, что были построены на вервях повстанцев, — пояснила Астра.

— Что-то мне говорит, что сами они ничего такого не сделали. Это всё помощь Предтеч, — процедил папаша Кац.

— Почему тогда они такие крутые и не смогли одолеть нолдов?

— Вроде как имело место предательство, но повстанцы как-то странно быстро закончились, — ответила Астра.

— Как это?

— Их вроде добили, или они сами куда-то слились. Конец истории смазан и спрятан от любопытных глаз. Официальная версия — все убиты, — развела руками Астра.

— Так или иначе, но батарейка нам пригодится. Она не опасна? — спросил я нашу всезнайку.

— Нет, Женя. Яйца не отвалятся, можешь спокойно таскать в кармане.

Я кивнул, и мы двинулись дальше со всеми предосторожностями. Больше лазерных спарок нам не встретилось. Тот, кто их ставил, был уверен, что пройти мимо них невозможно. Других ловушек нам тоже на пути не попалось. Зато в конце туннеля мы упёрлись в бронированную дверь. Она чем-то напоминала мне люк на подводной лодке. Только была овальной и с шестью запорами по периметру. Всё это вероятно управлялось большим штурвалом, но как мы не старались, он не стронулся с места. Даже усилиями Фельдшера. Изрядно намучившись, мы с высунутыми языками уселись рядом.

— Кац знал, — кивнул Изя.

— И, как всегда, промолчал, — в тон ему продолжила Астра. — Вперёд никак, назад тоже. Чего делаем?

— Сейчас отдохнём и продолжим, — пообещал я. — У нас нет другого пути.

— Здец, — в голосе Фельдшера слышалась досада, не так часто встречалось то, с чем он не смог спрятаться.

— Хорошо, давайте рассуждать логически, — сказала Маша. — Штурвал на этой стороне? Значит на другой его нет?

— Не факт.

— Тогда какой смысл в нём? Если дверь открывается с обеих направлений? Никакого, значит они, ну те, кто ставил здесь дверь, не хотели, чтобы с той стороны проникли сюда? — в словах Маши было зерно.

— Кто что хотел нам неизвестно, — встрял папаша Кац. — Я вижу штурвальный замок, который ни хрена не крутится. Значит его надо срезать!

— Да ты мозг, Кац. И как же? — захлопал в ладоши Астра.

— Откуда я знаю. Ты же у нас всё знаешь. О батарейках всяких…

— Стой, Изя. Стой. Батарея? — я достал её из кармана. Размерами она не превышала портсигар и удобно умещалась в руке. Я поднёс её к бронированной двери. Ничего не произошло. Постучал, приложил, даже погладил. На грани батареи прощупывались два выступа, как будто клеммы. Я ткнул ими в броню. И тут между ними возникла яркая дуга. Она с лёгкостью прорезала металл. Крик радости разнёсся по туннелю. Через пять минут все запоры были разрезаны и дверь лежала на полу в туннеле. Первым исчез в проёме Фельдшер. За дверью туннель продолжился ничуть не изменившись. И зачем здесь дверь? От кого. Для чего. Я пролез в проём стараясь не поцарапаться об острые выступы, оставшиеся после удаления запоров. Метрах в пяти впереди стоял Фельдшер и что-то бормотал нечленораздельное. Мы подошли к нему ближе и тут пол туннеля резко наклонился под нами. Мы все как с горки полетели вниз. Труба, в которую мы попали имела серьёзный наклон градусов в семьдесят и была абсолютно гладкая изнутри. Зацепиться за что-то не представлялось возможным, падение только ускорялось. Первым заорал папаша Кац выдав руладу как мартовский кот с той лишь разницей, что коты так не матерятся.