Книга И пришёл Лесник! 28, страница 63 – Василий Лазарев

— В общей сложности супер отправил в утиль за одну ночь шестнадцать машин! Оторванные башни, расплющенные корпуса и просто вспоротые как консервные банки. А народу сколько полегло, ужас. Он отрывал люки БМП и доставал оттуда когтями ребят и тут же жрал их. Кровь на Пикадилли по щиколотку текла. Весь город стоял на ушах! — Ефим, не переставая теребил свои усы.

— Брешешь! — воскликнул третий патрульный. — Сколько надо зарезать людей, чтобы там по щиколотку было?

— Говорят же тебе, супер полгорода убил, — отмахнулась от него Магма.

— Какой резон мне врать? — удивился усатый Ефим. — Все эти машины загоняли супера на стрелков. На ребят самого Лесника! А у них нолдовский броневик был. В результате всё же вытащили супера на прямую наводку. Броневик тот не простой. У него и плазменные орудия, и лазерные. Мины всякие и чёрт знает что ещё. Поговаривали что на нём имелась секретная разработка внешников — гравитационная пушка. Но ничего не помогло! Они суперу ногу и руку отстрелили. Он один раз телепортировался и всё!

— Что всё? — Магма облизнула пересохшие губы.

— Всё отросло назад. За несколько секунд! Вот тебе крест, — Ефим неистово перекрестился.

— Хрена себе, — третий патрульный воздел глаза в потолок и задумался.

— И не говори. Гравитационная пушка ему в груди дыру с размером в сковородку проделала, а он только знай себе лыбится, вампир же, что с него взять! Схватил кого-то, разорвал пополам и выпил кровь прямо у всех на глазах. Тут же исчез! Телепортация! Его потом видели ещё один раз. Он с самим Лесником дрался и вроде как отгрёб от него хорошеньких.

— Кто от кого? — не понял патрульный. — Лесник отгрёб?

— Деревня! Лесник вообще не человек, супер отгрёб конечно же. Хорошо, что Лесник на нашей стороне, да, — вздохнул Ефим с удивлением рассматривая пучок волос в руке. В процессе разговора, он и не заметил, как вырвал из усов волосы.

— Да? А кто же тогда Лесник? Говорят, он ничего так, — спросила Магма, взглянув в зеркало.

— Он из какой-то древней расы дварфов живущих под землёй в Стальном городе, — Ефим с сожалением стряхнул оторванные волосы на пол.

— Совсем заврался ты, Ефим! Они низенькие, а я слышал, что Лесник два метра ростом, — засмеялся третий патрульный.

— Я тоже слышала от подруги, что была на Арене, там баба одна орала, что Лесник нолд! Он её заморозил в ответ. Не сказала бы, что он двухметровый, но человек!

— Вы кричите всё что вам в вашу тупую башку залетит! — крякнул Ефим с досады. — Какой же он нолд, если с ним сам Горец дружит? Передай ей пусть закусывает, мерещится всякое. А супер тот опять значит вернулся. Жди беды теперь! Хорошо, что мы здесь.

— Раз его сюда пустили значит не тот или нашли на него управу, — заявила Магма. — С ним короче всё ясно. Что ты знаешь о катакомбах, Ефим?

— Где? Под Вавилоном? Немного. Знаю, что они старше города и вообще самого Пекла. И жили в них великаны, иначе зачем им пятиметровой высоты потолки. В ширину так там два танка разойдутся краями и не заденут друг друга.

— Где ты такие видел? — удивилась Магма.

— Сталкеры рассказывали. Они любят там лазать. Что? Серьёзно говорю. Не веришь? — уставился на неё Ефим, а затем перевёл взгляд в окошко. Его глаза немедленно округлились, а брови полезли на лоб.

— Старый приём, Ефим. Зубы мне не заговаривай, — Магма решила, что он над ней решил посмеяться. Но Ефим словно окаменел и не отводил взгляда полного ужаса от окна. Девушка медленно повернулась и увидел мелькнувшую тень в окне. Входная дверь запиралась на обычный крючок изнутри. От заражённых же и стальная не спасёт, а больше здесь не от кого было прятаться. Только от ветра. Сквозь щель между досок показался длинный ноготь и аккуратно поднял крючок. Третий патрульный тоже обратил внимание на вторжение и онемел от страха. Никто из них не вспомнил, что надо было бить в колокол. Все они словно заворожённые смотрели как открывается дверь. Она распахнулась и на пороге застыла голая девушка с бронзовой кожей и идеальной фигурой. На голове у неё высилась копна волос словно обмазанных глиной и создающих гигантский хвост. Сама же ночная гостья была украшена золотой крошкой, густо прилипшей к её телу, и казалось хоть немного одетой.