Книга И пришёл Лесник! 27, страница 42 – Василий Лазарев

— Ничего, я тебя выхожу, — пробормотал папаша Кац. — Надо выпить бульона. Любишь куриный бульон?

— Ддд… а, — у Маши получилось произнести слово. Папаша Кац чуть не подпрыгнул от счастья.

— Сейчас! — он достал спиртовую горелку и быстро разогрел бульонный кубик в воде, но перед этим заставил выпить Машу живчик. Также из ложечки. Кормление закончилось минут через десять, и он помог ей улечься. Маша свернулась калачиком и прижалась к Изе, спустя некоторое время она заснула. Папаша Кац лежал и думал, как лучше её привести в порядок. Ничего явного на уме не приходило. Он очень жалел, что Урфин не успел сказать, как вернуть её к жизни. Придурошный Атомит не дал ему договорить и выстрелил в голову. Изя понял одно, что лечение существует, но какое? Завтра надо будет попробовать дать ей чёрную жемчужину. Начнём с малого.

Будучи знахарем, он заметил одну особенность. Улей всегда откатывал человеческое тело после критической травмы или даже смерти в состояние на время приёма последней жемчужины. То есть дар после приёма белой какое-то время держался на уровне последнего улучшения, а затем конечно поднимался под волшебным воздействием белой. Иными словами, если Маше дать чёрную, то улей в случае приёма белой позже вернёт её к последнему приёму жемчуга без разницы какого. С горохом так не работало, товарищ мог сожрать его хоть ведро и Улей откатит его на первоначальное состояние каким он появился на планете или к моменту последнего приёма жемчуга. Таким образом знахарь решил обмануть Улей, накормив, Машу жемчугом, а потом резко поднять белой. Тогда как он надеялся, её состояние не откатится на после инсультное. Вот такая схема возникла у него в голове, возможно килдинг хотел рассказать именно об этом фокусе.

Папаша Кац лежал и думал, уставившись в потолок. Он не сразу заметил, как две тени возникли рядом со входом в палатку. Ночь была тёмная, единственная на сегодня Луна почти не показывалась из-за облаков. Звук раздираемого когтями брезента привлёк внимание знахаря. Изя не поверил свои глазам, минуя дверной полог, на который он предусмотрительно подвесил колокольчик, в шатёр проникли две долговязые тени. В остроконечных капюшонах. В палатке сразу возник какой-то запах, напомнивший папаше Кацу давно забытые страхи. Болото со свежевскопанной землёй и ещё какая-то вонь. От стены шатра до кровати было не больше трёх метров. Слабая свеча «ночника», оставленная знахарем, вот-вот должна погаснуть, догорев до конца. Возможно, они ждали пока она потухнет и не дождавшись поторопили события проникнув в палатку. Изя притворился спящим, но продолжал подглядывать за пришельцами. Извне никто не мог проникнуть, охрана на стенах наверняка их бы задержала. Опять же охранные роботы и высокие стены. Значит кто-то из местных. Ночью, к Леснику с Лианой? Абсурд.

И здесь пламя свечи повинуясь ветру, дунувшему из прорехи в брезентовой стене, осветило «лица» посетителей. На папашу Каца взглянули два существа с горящими красными глазами из-под капюшонов. И что самое страшное в открытых пастях он ясно увидал частокол треугольных зубов. Оба пришельца вытянули руки перед собой и из широких рукавов брезентовых плащей показались чёрные пиявки. Изю Каца словно пронзила молния. Он вспомнил ту деревянную избу в далёком прошлом, в которой им пришлось заночевать с Лесником и Гномом. А также «добродушных хозяев» извергов. Изя дальше не скрывался и откинул одеяло. Он хотел закричать, но не смог. Его горло словно кто-то сжал невидимой вонючей лапой. Последние Изины волосы встали колом, и он попытался схватить с тумбочки какой-то предмет и кинуть в извергов. Те, словно издеваясь над ним зависли над полом, не касаясь его и мелко дрожали, имитируя смех. Изя Кац из последних сил повернулся и упал с кровати сбив по дороге что-то. Это что-то оказалось миской с ложкой и упали они в ведро, которое знахарь приготовил на случай туалета для Маши. Раздался громкий звук и рядом проснулась Маша.