Книга И пришёл Лесник! 27, страница 142 – Василий Лазарев

— Мать моя где? — спросила Лиана.

— Жанна на своём месте. В Центре, очень горевала, когда вы пропали, — прогудел Туз. И тут я его вспомнил! Мы же с ним штурмовали большую тарелку нолдов застрявшую в Центре. Ему тогда ещё руку откусили вервольфы с человеческими глазами.

— Вспомнил! — воскликнул я.

— О, вспомнил, — обрадовался Туз и сгрёб меня с Лианой словно кегли. — А где этот гадкий докторишко?

— Ты кого это так назвал, смерд? — в дверях броневика показался угашенный папаша Кац. — Вот и лечи вас после такого!

— Папаша Кац! Смотрите, это же светило мирового уровня! — он схватил своими ручищами знахаря и как годовалого ребёнка поднял над головой в избытке чувств. — Вот же Жанна обрадуется! У нас с Центром радиосвязь есть.

— Поставь его на место, — строго потребовала Маша, уперев руки в бока.

— Всё дамочка, всё! — Туз, улыбаясь, поклонился. — Твоя, Изя?

— А то! — приводя себя в порядок ответил папаша Кац. — А это что?

Мы все как по команде повернули головы к скульптуре, возвышающейся за нашими спинами. Композиция была мне известна. Рабочий и колхозница. Вот только вместо рабочего стоял Фельдшер в развивающемся халате и подняв высоко левую руку зажимал в ней стетоскоп. Рядом с ним стояла улыбающаяся Таня с той самой фотографии и держала в руках молоточек Фельдшера.

— Бля, как же они похоже! Они же именно так и прикалывались с Фельдшером, — пробормотала Лиана. — Таня ему долго объясняла, чего от него хочет добиться, а Фельдшер никак не мог расстаться даже на время со своим молоточком!

— Памятник ещё при Кислом поставили, — любезно пояснил Туз. — Лет шестьдесят назад, а может и раньше. В основании табличка есть, на ней написано. Там и про вас пару строк есть, как основателей Гранитного. Ничего не хочешь мне рассказать? — Странно, насколько я помню при крайнем своём посещении на рынке Гранитного никакого памятника не было. Другая реальность? Другой слой? Мне очень захотелось пошептаться с Боцманом. В то же время Туз здесь, Жанна здесь. Значит и Горец должен быть жив.

— Здец! Аргх! — последним из броневика показался Фельдшер и собравшиеся ахнули. Кто от ужаса, кто от удивления.

— Спокойно, он не кусается, — крикнула Лиана.

— Здец! — Фельдшер одним прыжком оказался на крыше броневика и повторил скульптуру самого себя сорвав грандиозные аплодисменты.

— Как ты здесь оказался? — спросил я Туза.

— Вместе с караваном. Жанна послала в Вавилон связи налаживать, но вместо этого здесь застрял. Мы с ней часто общаемся по радио. Но… — он замолчал уставившись вверх.

— Что ещё? — почувствовав подвох проскрипел папаша Кац.

— Глушат иногда, — пробурчал Туз. — Нелюди разные.

— Нелюди? Не нолды? — не поверил я своим ушам. — Заражённые научились глушить сигнал?

— Нет. Мы их так зовём. Вскоре после того, как вы исчезли, в пустыне, разделяющей Гранитный и восточные окраины Пекла, возникло нечто нехорошее, — прогудел гигант.

— Стоп, Туз! Это же один стаб, до самых окраин Пекла, — не понял папаша Кац.

— А вот фиг там! — Туз даже присел, чтобы быть с нами одного роста. Вокруг нас лазали возбуждённые люди и рассматривали броневик, трогали пушки. Особо отмороженные щупали Фельдшера, а один додумался заиграть его молоточек, за что и получил им легонько по лбу. Я показал Фельдшеру, чтобы он пока скрылся в машине и тот, не утруждая себя телепортировался сквозь крышу. — Все думали, что стаб! А оказался очень долгий кластер. Лет восемьдесят в периоде. Короче, после вас через полгода он обновился. А ещё через год в один прекрасный день на нём появилась пирамида мать его Хеопса! Якорь ей в жопу!